Вызов
Шрифт:
— Мы увлеклись и отвлеклись от того, что нас обоих интересует куда больше, — спохватился я. — Пластинку я вам завтра принесу. Вам нужна одна?
— Благодарю, одной мне достаточно. Сколько я вам должен, Петр?
— Нисколько, — отмахнулся я. — У меня очень большой запас металла, сделанный лично.
— Лично? Вы хотите сказать, что ходили в зону, Петр?
— Ходил, хожу и буду ходить, — пошутил я. — Очень удобно, рекомендую. Ингредиенты получаешь бесплатно, одновременно и навыки прокачиваешь.
— Это слишком опасный вариант, Петр.
Господи, какой он нудный. Можно подумать, что он не юноша, только что окончивший гимназию, а умудренный жизнью старец, который дожил до своего возраста лишь потому, что избегал опасностей и потрясений. Но какой же скучной должна была быть его жизнь, прошедшая по строгим правилам. Как у лошади, способной идти только по колее, а чтобы она не видела, что движется по кругу, обзор ей ограничивают шоры, роль которых для Загребельного выполняли навязанные обществом условности.
Он невольно вызывал у меня раздражение, и мне стоило больших усилий этого не показывать. Хорошо, что мы больше к этому разговору не возвращались, да и вообще больше не разговаривали. Наверняка этот тип думал, не зря ли он пытается со мной сблизиться, если я настолько противопоставляю себя остальному обществу. Но если всё общество состоит из лиц, подобных Куликову и Антону Воронову, то я ничего не потеряю, если в него так и не вольюсь.
На обратной дороге я своим домочадцам не стал ничего рассказывать, но Наташа сразу поняла, что меня что-то тяготит, и прошла за мной в кабинет.
— Что случилось? — спросила она.
Я извлек конверт с предписанием и протянул ей, чтобы ознакомилась.
— Ход со стороны великого князя, — уверенно сказала она.
— Без сомнения. Встает вопрос: что делать нам, если не хотим оказаться в положении, когда невозможен выигрыш. Я подумываю, не пойти ли в Камнеград в затишье. Совсем скоро оно настанет, но подозреваю, что от меня этого и ждут.
— С высокой вероятностью да, — ответила она. — И я чувствую большую опасность для тебя. — Она застыла, прикрыв глаза, потом уверенно бросила:
— База. С ней нужно срочно что-то решать. С ее существованием слишком велика вероятность твоей гибели.
— Заблокировать? — спросил я, уже понимая, что не выйдет.
Это скверники у тварей зоны сходят за своих. Разумеется, с определенным навыком — но на базе с таким, если не все, то многие. А вот мои люди навыка этого не имеют, и в случае попытки блокады им придется биться на два фронта: и со скверниками, и с тварями, которые приманятся на толпу людей, как их ни закрывай.
— Не получится, только разносить изнутри, — опять после короткой паузы ответила Наташа.
— Что у вас опять случилось? — деловито тявкнул Валерон, возникая сразу посреди стола.
— Великий князь хочет ускорить события, — пояснил я. — Он остается в выигрыше в любом случае. Если пойду в зону с незачищенной базой — меня почти наверняка прихлопнут, а если отдам схему — пострадают мои люди. Я
— Я бы предложил в него плюнуть, — вздохнул Валерон. — Но не уверен, что подействует. Яд вот на него никак. Во дворец мне хода нет, а у 007 слишком незначительный спектр возможностей: подслушать и отравить.
Он замолчал, поскольку дверь резко распахнулась, явив Щепкину.
— Боже мой, Петр, почему вы позволяете собаке сидеть на столе? А я-то думала, от кого Мадлен подцепила эту нехорошую привычку. На стол она пока залезть не может, но карабкается на всё, что для нее досягаемо. Того и гляди свалится и сломает себе что-нибудь.
— Моя тренировка, — гордо тявкнул Валерон.
— И ваш песик может пострадать.
— Анастасия, вы что-то хотели? — сухо спросил я, намекая, что приличные люди не должны вваливаться без предупреждения.
Разумеется, это кабинет, а не спальня. И тем не менее я уже отметил для себя необходимость запирать двери, когда речь пойдет о серьезных переговорах.
— Да, Петр, я хотела бы поговорить с Леонидом. Узнать, как он там. У вас же в поместье есть телефон?
— Хорошо, только недолго, — согласился я.
Связали с поместьем нас быстро, и Маренин ответил сразу. Пока звали Леонида, он быстро отчитался по тем вопросам, которые могли обговариваться открыто. К примеру, сообщил, что Велехова не справляется с постоянными поставками в лавку. Но у нее и приоритет — зелья для внутреннего потребления. Я пообещал отправить с оказией зелья от Прохорова, чем несколько успокоил собеседника. Под конец разговора Маренин поинтересовался, как себя чувствует Валерон. Фраза была кодовой, подразумевавшая, что нужна очередная проверка на скверников. С учетом того, что вскоре придется туда ехать, дело очень своевременное.
Поскольку Лёня подошел, я заверил Маренина, что Валерон чувствует себя отлично, и передал трубку Щепкиной. Она выразительно посмотрела, намекая, что я мог бы освободить кресло и вообще освободить собственный кабинет, но я принял вид совершенно толстокожей личности, придвинул к себе газеты и принялся их изучать.
Щепкина вздохнула и, сообразив, что общение пройдет при свидетелях, ограничилась быстрыми и формальными вопросами. Что говорил брат, я не вслушивался, но голос звучал бодро, причем не наигранно. Значит, пока у него всё нормально.
— Когда я теперь его увижу? — загрустила Щепкина. — Невыносимо знать, что от тебя ничего не зависит.
— Думаю, вы непременно будете вместе, — обнадеживающе сказала Наташа.
— Ах, если бы, — вздохнула Щепкина. — Ваши бы слова да богу в уши. Пожалуй, я пойду, если у вас ко мне нет никаких вопросов.
— Совершенно никаких, — подтвердил я.
И Щепкина ушла, наверняка размышляя о вселенской несправедливости.
— Валерон, сбегаешь до Маренина? — спросил я, убедившись, что нас больше никто не слышит. — У него там назрела необходимость. Заодно захватишь зелья, наделанные Прохоровым.