Ввод
Шрифт:
Колонна шла без остановки. Под монотонный рокот мотора Бурцеву дремалось. Сержант что-то опять сказал, но он сквозь дремоту не расслышал. Осторожно потрогав Бурцева по плечу, сержант наклонился к уху и почти шепотом, чтобы не слышал экипаж, пробормотал:
— А спать нельзя, товарищ майор, мы не в Союзе на учениях. Сейчас «зелёнка» пойдёт, могут срубить.
Ты гляди, какой прыткий, командиру замечание делает, подумал Бурцев. Приеду, сменю на другого. И вдруг из зелёнки ударил гранатомёт. Колонна встала. Головная машина первого
— Не стой, не стой, — закричал водителю сержант. — Верти задом, убирай бок из-под обстрела. Ставь носом к «зелёнке».
Водитель быстро сделал манёвр. Заработал пулемёт, ударила пушка. В БМП запахло гарью. Из всех идущих в колонне машин ударил шквал огня. Где-то впереди появились вертушки и начали обрабатывать кусты на обочине. От пуль и осколков кусты шевелились, словно живые. Через полчаса всё стихло. Пехота прочесала «зелёнку», но там кроме стреляных гильз и крови никого не нашли. Бурцев посмотрел на сержанта. Тот обнажил белобрысый чуб, вытер рукавом капли пота с лица и широко улыбнулся.
— С крещением вас, товарищ майор.
Бурцев улыбнулся ему и подумал: «Хороший сержант, зря я раньше о нём так». Затем пошёл в голову колоны. Там стоял подбитый БТР. Из него вытащили двух убитых и раненых. Подъехал командир полка.
— Бычков, опять у тебя «ЧП»?
— «Духи» засаду устроили, товарищ подполковник.
— Начал плохо, вот и пошло всё кувырком. В приметы надо верить. Какие потери?
— Два убитых, три раненых.
— В том числе и ты?
— Я себя не считаю.
— Чего руку перебинтовал?
— Слегка кисть осколком посекло.
— Посекло, посекло, к врачу иди, пусть обработает, видишь, какая жара стоит — загноится. Убитых и раненых на блокпост отправляй, километров в трёх отсюда. Вертушки заберут в госпиталь.
Спустя час колонна двинулась дальше. К вечеру прибыли на место. Окружение предполагаемого района начали с раннего утра. Бурцев слышал по радиостанции, как комбаты докладывали командиру полка о готовности. Он тоже доложил и сейчас, глядя в бинокль, ждал сигнала о начале операции. Впереди его был овраг, за ним гора, склон, которой был не очень крутой. Там, на самом верху горы, где начиналась отвесная скала, виднелись чёрными пятнами два входа в пещеру. Рядом с Бурцевым стоял командир первой роты капитан Карпенко.
— Ты пойдёшь по этому склону, — сказал Бурцев.
— Плохая местность, товарищ майор, придётся спешиться. Овраг глубокий, машины не пройдут.
— Вижу, Карпенко. Давай команду своей роте спешиться. С оврага по сигналу начнёшь подъём.
Все роты рассредоточились в ожидании сигнала. Наконец взметнулись в небо три ракеты, и по радиостанции пошёл сигнал о начале операции. Карпенко повёл роту за собой. Вот уже замелькали их спины, вылезая из оврага, развернулись в цепь и начали плавный подъём наверх. Бурцев видел в бинокль, как цепь дошла до середины склона. Вдруг из обоих входов в пещеру ударили пулемёты.
— Командир, эти дзоты стрелки не возьмут. С БМП пушкой не достать — этот выступ мешает, закрывает сектор обстрела. Нужна артиллерия, — продолжал Карпенко. — Вот с той высоты, что сзади нас, пушечкой можно их пощекотать. Пару прямых попаданий и они успокоятся.
Бурцев связался с командиром полка.
— Что у вас? — спросил Лужин.
— Рота Карпенко напоролась на плотный пулемётный огонь. Залегла в овраге. «Духи» две пещеры оборудовали под дзоты.
— Что ты решил?
— Техникой не подберусь. Нужна артиллерия. Из соседней высоты их можно достать.
— Не торопись, минут через сорок буду с артиллеристами. Карпенко ротный горячий, попридержи его, а то дров наломает.
Наступила тишина. Рота спряталась в овраге. Отвесные стены его надёжно укрывали от пуль. Остальные роты по команде Бурцева прекратили движение. В это время к «НП» батальона подъехали два БТРа, увешанные антеннами. Из люков вылезли два человека, и направились к «НП».
— О, генерал Мереновский к нам пожаловали, — сказал начальник штаба батальона.
— А кто такой Мереновский? — спросил Бурцев.
— Москвичи! Оперативная группа, координирует действия наших и советников афганских войск, — ответил рядом стоящий Карпенко.
Бурцев доложил генералу о своих действиях.
— Доложите, майор, почему батальон прекратил движение? — гневно сказал генерал.
Бурцев начал с общей обстановки. Затем доложил, что первая рота попала под плотный огонь и сейчас залегла в ожидании артиллерии.
— Какую артиллерию? — вытаращил глаза генерал.
— Полковую артиллерию, — вмешался Карпенко. — Без артиллерии рота не сможет взять эти дзоты.
— А вы кто такой?
— Я командир роты, капитан Карпенко.
— Так это твоя рота в овраге отсиживается, а ты сам на «НП» комбата ошиваешься?
— Я прибыл доложить обстановку и жду дальнейшего приказа.
— Что, капитан, — с багровым лицом накинулся на него генерал, — двух душманов испугался, в штаны наложил?!
— Там не два душмана, а пулемёты, — возразил Карпенко.
— Он, видите ли, приказа ждет. Так я приказываю тебе, поднять роту в атаку и брать эти пещеры, и вытряхни говно из своих штанов, трус паршивый.
— Я трус? Это я трус? Да я по горам два года ползаю.
Он побежал по склону к оврагу. Были слышны его команды:
— Гранатомётчиков ко мне. Противотанковыми долбанем их, ребята, да так, чтобы камешки их в щебень, мать их так. — Он выскочил из оврага на противоположный склон и закричал:
— Рота, за мной, в атаку!
Рота выскочила из оврага и цепью пошла вверх, по склону. Из пещер застрочили пулемёты. Карпенко не оглядывался, но Бурцев видел, как падали его солдаты. До «НП» доносился звонкий голос ротного: