Ввод

Покровский Григорий Сергеевич

Открылась дверь, и в палату вошли Никольцев и Васин. За ними забежала Зоя со стаканами.

— Неси ещё два, — сказал Олег.

— Как, Вася, твоё здоровье? — спросил Никольцев.

— Поправился,

скоро выпишут. Это всё зажило как на той собаке, только душу не излечить.

— А может, Ася жива, — сказал Васин. — Мы там все просмотрели, ничего не нашли.

Правду он говорит, — сказал Никольцев, — как только тебя отправили, мы там с Васиным всё перерыли. Ничего не нашли. Хотя бы клочочек маленький.

— Что вы могли найти, — на моих глазах всё горело. Если только пепел.

— Хотя и твоя, правда, всё могло сгореть, — ответил Никольцев. Ты в отпуске ещё не был. Получишь отпуск по ранению, затем календарный и прощай Афган, а мы ещё повоюем. Может в отпуске и отойдёшь. Олег уже чемоданы собрал.

Прибежала Зоя. Разлили шампанское.

— За здоровье молодых, — сказал Никольцев, — и за то, чтобы все друг друга помнили, и друг другу помогали.

А если кто попадёт в беду, выручали и стояли горой, За нас постоять некому, иначе мы не выживем.

Пройдет несколько лет. И дряхлеющие, сменяющие друг друга старцы, распишутся в собственной никчемности. Страна выведет войска из Афганистана. Правители объявят цену своей глупости. Это четырнадцать с половиной тысяч погибших в полном рассвете сил парней. А сколько раненых и искалеченных гепатитом, никто считать не будет. Пленные так и не вернутся домой. Да никто о них и не будет хлопотать. Для власти — это мусор. Но самое главное, никто даже не подумает извиниться перед сотнями тысяч побывавших там, а так же, перед их матерями, отцами, женами за выплаканные ими слёзы и искалеченные им души.

Конец второй книги

^{2001 год}