Все недостающие части
Шрифт:
Я занималась этим уже больше четырех лет. Осветила больше дюжины дел. Почти в каждом удалось сдвинуться с мертвой точки, а три я буквально вскрыла. В одном случае мужчина получил от двадцати лет до пожизненного за убийство жены, в другом шло судебное разбирательство по делу о похищении и насилии над восемью женщинами в Вайоминге, а третье закончилось гибелью — мужчина открыл огонь по ФБР, когда его пришли допросить по исчезновению студентки. Ее тело нашли в его подвале.
— Хочу, чтобы ты начала выкладывать посты уже сегодня, — приказал Бейкер.
Я стряхнула ледяные воспоминания и отдала шуточный
— Принято.
Он повесил трубку, не попрощавшись. Для него — очередная пустая трата времени. Мне было все равно. Чем быстрее закончится разговор, тем лучше. И публикации меня не напрягали. Продвижение в деле всегда начиналось с того, что сообщество вставало на твою сторону. Когда ты превращала его в армию любителей-сыщиков.
У такого вовлечения были и минусы. Ложные наводки, люди, путающиеся под ногами. Иногда — вопросы безопасности. Но я принимала меры. Люди не знали, кто я на самом деле. В подкасте я использовала второе имя, Сойер, как фамилию. И никогда не говорила о том, что привело меня в мир тру-крайма — о том, каково это, не иметь нужных ответов и чувствовать, что всем плевать.
Я была осторожна не только с прошлым. С настоящим тоже. Никогда не выкладывала, где именно останавливаюсь. Никогда не публиковала фото или видео своего фургона. Бесси была слишком приметной. Бирюзово-белая окраска, сапборд, закрепленный сбоку, и кошка, почти всегда сидящая в окне.
С тех пор как я стала соблюдать эти меры, никто ни разу не нашел, где я живу. Наверное, потому что те, кто искал, проверяли отели или краткосрочную аренду. А я всегда жила в Бесси.
Это было необходимо. Потому что с первым громким прорывом пришло внимание. Чуть больше миллиона подписчиков в Instagram. Полтора — в TikTok. В среднем больше двух миллионов загрузок подкаста в месяц на всех платформах. Это было сообщество. Да, попадались чудаки. Да, некоторые считали себя новым Шерлоком Холмсом. Но в основном это были люди, которые хотели справедливости для тех, о ком забыли.
Это были мои люди.
Возможно, потому что они тоже кого-то потеряли. А может, сами стали жертвами и не смогли заговорить тогда — или даже сейчас. Или же это просто неравнодушные люди, которые хотят, чтобы мир был лучше, чем есть.
Какой бы ни была причина, я была им благодарна.
Дорога выровнялась, потом слегка пошла вниз, и вдалеке показался знак. Белые буквы складывались в «Добро пожаловать в Шейди-Коув». Краска местами облупилась, истертая погодой и временем.
Я быстро открыла камеру на телефоне, который стоял в держателе для зарядки, и нажала запись. Людям нравились кадры въезда в город — знак того, что я берусь за новое дело. Подъезжая ближе, я различила детали. Волны, обозначающие большое озеро, на берегу которого стоит этот северокалифорнийский городок. Вырезанные в дереве деревья, выкрашенные в темно-зеленый цвет, в тон окружающим лесам. Все — состаренное, шероховатое, настоящее. И ниже — «Население: две тысячи тридцать три человека».
Мало. Почти ничтожно.
Но я знала: самые страшные вещи случаются именно там, где их ждешь меньше всего.
2
Ридли
Я въехала в центр Шейди-Коув, камера на телефоне
У настоящего маленького города есть особое ощущение. Люди сразу понимают, что ты чужая. Они примут тебя, но с осторожностью. Подскажут, где поесть и что посмотреть, но о темной стороне своей общины заговорят лишь тогда, когда начнут тебе доверять.
А мне нужна была именно эта темная сторона.
Там скрывались тайны. Там рождались откровения. Там прятались истины, которые требовали огласки. Но чаще всего эти истины были уродливыми, и всегда находились те, кто был готов на все, лишь бы оставить их похороненными.
Глядя на то, что встречало меня на Олд-Майнер-роуд, главной улице города, в это трудно было поверить. Все выглядело именно так, как подсказывало название — будто городок застрял во временах золотой лихорадки. Фасады зданий кричали о Диком Западе. Дерево вперемешку с камнем и нарочито преувеличенные фронтоны, больше похожие на декорации к вестерну, чем на настоящий город.
— Похоже, нам нужен марафон фильмов с Клинтом Иствудом, — сказала я Тейтер, наклоняясь, чтобы почесать ее за ушами.
Она замурлыкала, а потом укусила меня.
Я оглядела ряд зданий вдоль главной улицы. Уютный отель, бар, рестораны, туристические лавки. Заметив небольшой продуктовый магазин, я включила поворотник, припарковалась на свободном месте и улыбнулась.
— Это хороший знак, — сказала я, разглядывая кофейню по соседству с магазином.
На вывеске было написано Cowboy Coffee & Cafe, а ниже красовался нарисованный ковбойский сапог. Я очень надеялась, что «ковбойский кофе» не означает растворимую бурду, сваренную на костре, но, судя по тому, насколько было людно в кафе, сомневалась, что все так плохо.
Я поставила Бесси на ручник и включила работающий от батареи кондиционер, чтобы принцессе Тейтер было комфортно. На улице было около двадцати двух градусов, но солнце светило ярко, а значит, фургон мог нагреться за считаные минуты.
— Будешь хорошо себя вести, пока меня не будет?
Тейтер уселась, демонстрируя свою трехлапость, и мяукнула. Но это мяуканье больше напоминало крик, и я прекрасно знала, чего она хочет.
— Ладно уж.
Я открыла консоль, достала ее игрушечную мышь и щедро набила кошачьей мятой. Тейтер мгновенно выбила ее у меня из руки и отправила на свою лежанку, как звездный отбивающий «Янкиз».
— Вот почему нужно было сказать нет наркотикам. Делают агрессивной.
В ответ она снова заорала на меня.
Посмеиваясь, я потянулась за спинкой сиденья к многоразовым сумкам для покупок. Взяла их, телефон, ключи и кошелек и выскочила из фургона. Каждый сантиметр этого автомобиля имел свое назначение. От импровизированной студии подкаста в глубине салона до крепления для сапборда сбоку и багажника для велосипеда на задней двери, где я держала электробайк для поездок по городу в хорошую погоду. Он был маленьким, но это был мой дом.