Война песка
Шрифт:
Да, точно, он же кусал собственную ладонь, давая такую клятву.
— И ты думаешь, мне легко переступить свое обещание? — глаза взводного и правда светились, то разгораясь, то потухая, и лицо его корежило, словно под кожей бегали сотни муравьев. — Мне, Режущему Тела и Души? Преодолевшему пять шагов трансформации боли?
Это что еще за титул?
— Нет, я еще отвечу за это перед высшим кругом, и приму наказание… о жестокое! — сам того не желая, он выбалтывал сведения о своей секте. — Или нет. Если ты согласишься. — только что возбужденный, теперь Цзянь был спокоен. — Один раз я уже предлагал это.
Так просто — отдать на заклание тех, для кого ты не более чем материал, кто манипулировал тобой безжалостно. Так просто — ощутить себя избранным, способным безо всякого труда на то, что никогда не постичь серой массе.
Надо только лишь сказать «да» Цзяню.
— Нет, — сказал я.
Судя по выражению лица, в первый момент он просто не поверил своим ушам.
— Вот идиот… — проговорил взводный после паузы. — Хотя русские все ненормальные. Вояки отличные, но психи. Ну что же, я буду резать тебя с уважением… вкус открыт нам!
И снова блеснул нож, на этот раз у моего лица.
Глава 22
Меня резко перевернули на живот.
— Вы будете следующими, — сказал я, переводя взгляд с Сыча на Эрика, с Хамида на прятавшегося за чужими спинами Ингвара.
Я мог добавить, что когда-нибудь Цзянь сочтет и их мясо достаточно необычным для жертвы, что он рано или поздно избавится ото всех, кого считает опасным для себя или секты. Но я не умел произносить такие речи, насыщенные, яркие и мотивирующие… да и времени сейчас не было.
Я ощутил прикосновение к шее, взводный улыбнулся, наслаждаясь моментом.
— Если мы сдохнем, то кое-кто лишится надежды, — неожиданно уверенно и спокойно заявила Гита. — Навсегда останется рабом, бессловесной жертвой, будет творить то, что пожелают далекие хозяева.
Цзянь замер.
Зато в толпе бойцов началось движение, кто-то заорал, кто-то дернулся или отшатнулся. А затем из нее вылетел некто большой, черный, и обрушился на взводного сбоку, снес его как бык хлипкий заборчик.
Еще бы, веса в Васе раза в три больше, чем в Цзяне.
С моей груди исчезла часть тяжести, и я ухитрился сесть, головой ударить Хулио, державшего мне ноги. Тот отшатнулся, и тут же его сзади ухватил Питер, отшвырнул в сторону и набросился с кулаками.
Еще трое потенциальных зомби освободили Гиту, и она поднималась с земли, оскаленная и страшная.
— Нападение на командира! — Цзянь беспомощно барахтался под могучей тушей Васи. — Макунга, я тебя…
Только вот моему большому черному другу было наплевать на угрозы, он бился не за деньги, а за свою жизнь, за то, чтобы вернуться к жене и детям со своими мозгами в башке, а не с приемником, настроенным на одну волну…
—
— Стреляйте по ним! — заорал взводный, но его приспешники колебались, большинство было новичками, только что обращенными, не привыкшими без разбора убивать всех, на кого укажет старший.
— Делайте то, что она говорит, — новый голос принадлежал Эрику.
Автомат в здоровой руке финна был нацелен на поклонников священной плоти, и стрелять он собрался похоже одной рукой. Рядом с ним стояли Сыч, Нагахира и Ричардсон, а Хамид, так и не покинувший свою радиостанцию, держал за шею Бадра, и держал вполне профессионально, так что тот и дыхнуть боялся.
Лану освободили, и она вскочила, фыркая, точно разъяренная тигрица.
Цзянь что-то сделал, и Вася, охнув, завалился на бок, выпустил взводного на свободу.
— Я вас всех расстреляю за бунт! — рявкнул тут.
— Ну уж нет, — Ричардсон покачал головой. — Я своих людей убивать не позволю.
Взвод, только что монолитный, раскололся на три части, на тех, кто пошел за Цзянем, на тех, кто выступил против него, и на тех, кто ничего не понял, да так и остался в стороне… В их числе ожидаемо для меня, хотя для многих наверняка неожиданно оказался и Ингвар. Ладно хоть в спину не выстрелил.
— Под трибунал пойдете! — продолжил Цзянь. — Я вас…
Его перебили сразу несколько голосов.
— Если только вместе с тобой, мой сладкий, — пообещала Лана.
— Может тебя самого порезать на мясо? — задумчиво проговорила Гита, вертевшая в руках жертвенный ножик. — Или нет, лучше притащить тебя на базу и сдать нашим. Предпочтешь суд или признание тебя невменяемым? Камеру или комнату в психушке?
— Вы не понимаете, кто за мной стоит! — Цзянь присел и раскинул руки, будто готовясь к атаке. — Какая сила ведет нас! Вы не больше чем пыль у нее под ногами! Прах на подошвах!
— Да ты похоже с ума сошел, — рядом с Ричардсоном встал Джи. — Что вообще несешь? Согласно уставу, если командир по состоянию здоровья не в состоянии выполнять свои обязанности, то его место должен занять следующий старший по должности, то есть командир первого отделения.
Карло вытаращил глаза.
Тут все загалдели рядом, а я облегченно вздохнул — раз перешли на вопли, то опасность кровопролития отступила.
— Тот, кто несет на себе мешок скарба, никогда не доберется до вершины свободы, — проговорил Сыч негромко, но его услышали все. — Стыдитесь же, воины, ведущие себя как неразумные дети, как обезумевшие женщины, забывшие свой долг и обязанности мужчины. Стыдитесь же… и остановитесь.
Все замерло, стало слышно, как воет ветер над дюнами и вдалеке грохочет канонада.
— Как ты сказал тогда, в поднявшемся за ночь из песков городе? — продолжил индеец, и голос его изменился, стал ниже, глуше, обрел интонации, которыми пользовался командир взвода. — Неужели вот так хладнокровно убьешь меня? Человека? Не дрища или столбохода? Не эквинатца или харашца?
Цзянь отшатнулся, словно его ударили по лицу.
— Нам надо выполнить боевую задачу, — Сыч говорил негромко, но взглядом не отпускал командира взвода. — И ты очень не вовремя вспомнил, кто ты на самом деле. Неужели настолько привык к чужой крови, что без нее ни на что не способен?