Война песка
Шрифт:
— Готов! — объявил Нагахира.
А я подумал, что не могли дрищи сами по себе развить подобные технологии. Биологические танки или минометы, пусть даже ПВО или живые дроны — это все примерно одно и то же с понятными модификациями, но вот такая хрень типа психотронного излучателя?
Не подбросил ли им замысел кто-то заинтересованный в том, чтобы вытеснить нас с «Инферно»?
— Ставь таймер на десять минут, и убираемся отсюда, — приказал взводный.
Японец, как и положено саперу, таскал с собой кучу всяких мелких устройств и инструментов.
— Готово, — наконец объявил он.
— Бегом! — рявкнул Цзянь, и никто не заставил себя упрашивать.
Пирамида вздохнула еще раз, и я вновь потерял ощущение твердой почвы под ногами. Обнаружил себя висящим в желтом мареве, среди раскаленных белесых струй и пронзительных криков.
Потом обычный мир вернулся, словно ударил в лицо шершавой твердой ладонью.
Но дома в поселке раскачивались, словно пьяные, из них неслись пронзительные крики, словно в подвалах были заперты души грешников, истязаемые демонами-палачами… Жуткие морды возникали там и сям, сгущались из воздуха, скалили кривые зубы, и тут же пропадали, чтобы уступить место другим, еще более страшным — не люди, не животные, не пойми что.
А мы неслись через этот кошмар, переставляя тяжелеющие ноги.
Улица, вроде бы прямая, ведшая от пирамиды к расщелине и наверх, прочь из котловины, закончилась тупиком. Дорогу нам загородило, встало на пути глянцевое и блестящее, словно обмазанное жиром строение — переплетение башенок и контрфорсов.
— Это морок!! — заорала Гита. — Насквозь!
Бежавший первым Карло оглянулся с сомнением во взоре, но Цзянь махнул лапкой. Командир первого отделения тронул кирпичную стену, и рука его провалилась внутрь. Шагнул вперед, и пропал из виду, за ним заторопились остальные.
Внутри оказалось не темно, а серо, поселок и стены котловины словно окуталисьгустым туманом. А потом мы вновь очутились снаружи, и помчались дальше по начавшей забирать вверх улице.
Пирамида вздохнула в третий раз, и тут я на какое-то время забыл, кто я такой.
Захотелось перевернуться на бок и почесать носом зудящую ласту… ласту? Перекувырнуться в воздухе, чтобы ощутить тугие воздушные струи, бьющие в крылья… крылья? Подобрать все восемь лапок и заторопиться прочь от того места, где все содрогается… восемь?
Потом я вновь стал самим собой, Иваном Серовым, вот только лишился возможности двигаться. Застыл на месте, сражаясь с непокорными, задубевшими мускулами, пытаясь вспомнить, как двигать не такими уж многочисленными конечностями, но очень странными по сравнению с ластами, крыльями и лапками.
Вокруг меня замерли соратники, набор статуй с вытаращенными глазами, искаженными лицами.
— Вот ведь беда, — Гита заглянула мне в лицо, на щеку обрушился обжигающий удар. — Отомри!
— В порядке, — ответил я.
Лана тем же способом «расколдовала» Эрика, потом досталось Сычу, остальные начали оттаивать сами.
— Две
И мы побежали дальше, сражаясь с тяготением планеты и усталостью, с выбоинами под ногами и желанием лечь и уснуть прямо тут. Но выскочить из котловины не успели, не хватило какого-то десятка метров, когда японец заорал «Десять секунд!», а Цзянь отдал команду «Ложись!».
На этот раз барышни из подразделения М замешкались, так что я прихватил Гиту в охапку и повалил, закрыв собой. С Ланой тот же маневр повторил Эрик, хотя у него получилось не так ловко из-за поврежденной руки, и из-за того, что «пациентка» орала и сопротивлялась.
А в следующий момент грохнуло.
Поначалу слабо и далеко, это видимо взорвались гранаты, оставленные на боку пирамиды. А затем бабахнуло так, что я на мгновение оглох, планета под нами качнулась, мотнулась на орбите, взрывная волна прошла над нами, попыталась сорвать с головы каску, но не преуспела.
За вторым разрывом последовал второй, третий, тяжелые нокаутирующие удары. Вернулся слух, я уловил далекий треск и грохот, а повернув голову, обнаружил, что пирамида охвачена огнем, на этот раз не зеленым, а обычным.
Через проломы в стенах вырывались извивающиеся языки пламени, чашеобразные зеркала лопались как пережаренные семечки. Блистающие осколки летели в стороны, кувыркались в звездном свете, клубы дыма уходили в начавшее светлеть небо. Искривленные здания, меж которых мы недавно бегали, одно за другим оседали и схлопывались, зона разрушения увеличивалась подобного кругу на воде, от центра поселка расходилась к окраинам.
— Заснули?! — напомнил о себе Цзянь. — Отсюда еще убраться надо!
Ну да, осиное гнездо мы разрушили, но вот хозяева, вооруженные и очень злые, могут бродить по окрестностям.
И мы снова поднялись на ноги, я помог встать Гите, Лана свирепо отбросила мою руку. Подошвы застучали по камню дороги, затем под ними оказался хрустящий песок, и в лица нам удалили лучи солнца.
Первое светило, пока еще не раскалившееся, выглянуло из-за горизонта.
Взводный позволил нам остановиться только километра через три, когда осталась позади затронутая цивилизацией дрищей зона. Почти все рухнули на колени, а сам Цзянь присел рядом с рацией и принялся вызывать базу, требовать срочной эвакуации.
Боеприпасов у нас не осталось совсем, так что даже небольшая группа дрищей разделается с нами без проблем. А если не они, то безумная жара, которая возьмет пустыню в плен уже через час… а у нас ни сил для поиска укрытия, и воды по нескольку глотков на каждого.
Но что удивительно, не успел Цзянь передать наши координаты, как донесся рокот вертолета. Летающая махина Ми-8 выметнулась из-за горизонта и пошла на снижение, в лицо ударил тугой воздушный кулак, попытался сорвать шлем.
В борту темнели несколько отверстий, их не успели заварить, но самое главное — вертолет был на ходу и мог увезти нас отсюда.