Война песка

Казаков Дмитрий Львович

Затем начались спуски и подъемы, и тут мускулы ног вспомнили, что мы уже пять дней беспрерывно шагаем.

Был один эпизод в Африке, когда весь наш транспорт уничтожили и пришлось выходить на базу пешком. Тогда это развлечение продолжалось неделю, но каждую ночь мы останавливались и полноценно отдыхали, и жажды с голодом не испытывали.

Второй раз с аборигенами мы столкнулись, когда увидели впереди пустыню. Распахнулось море из дюн, уходящее до самого горизонта, и нам осталось только к нему спуститься по каменистой осыпи, каких-то двести

метров.

Но тут справа, из-за гряды приземистых скал донесся выстрел, и мы дружно попадали наземь. Только ушибив локти, я осознал, что уже некоторое время слышу шелест песка и воспринимаю чужое присутствие… но не обращаю на все это внимания, поскольку привык к таким вещам.

Выстрел оказался точным, один из бойцов второго отделения скрипел зубами и держался за простреленное плечо.

— Пятый зуб Будды! Отомстим! — подал голос Джи. — Разнесем этих тварей в щепки!

— Некогда, — отрезал Цзянь, а затем посмотрел на нас. — Серов, разберитесь с ними. Потом догоните. След в пустыне даже ты не потеряешь.

— Есть, — ответил я.

— Остальные — двигаем дальше, — и взводный со змеиной ловкостью пополз вперед и вниз, буквально заструился по камням.

Снова грохнул выстрел, за ним второй, но пули свистели выше.

— И что, нам тоже ползти? — недовольно поинтересовалась Лана. — Я не согласна! Маникюр попорчу, штаны изорву!

— Лучше подождем чуть, — Гита посмотрела туда, где наши двигались по-пластунски. — Затем пойдем как нормальные люди.

Пока мы там лежали, я попытался разобраться в своих ощущениях, понять, сколько аборигенов прячется в скалах. Вышло, что четверо… или пятеро — двое постоянно сливались в единое целое, потом распадались, и я никак не мог понять, в чем дело, и списал это на нехватку умения и опыта.

— Ну что, пора, — Гита поднялась как ни в чем не бывало и принялась отряхивать колени.

— Самое время, — подтвердила Лана.

Не узнай я их неплохо за последние дни, решил бы, что барышни из подразделения М сошли с ума. Аборигены от такой наглости в первый момент тоже опешили, но затем начали стрелять как сумасшедшие.

Удивительно, но палили они куда угодно, только не в цель.

— Ты что там, уснул? — пробурчала Лана. — Надо идти, с ними «разобраться», как сказал твой узкоглазый командир. Или ты совсем оборзел и думаешь, что этим будем заниматься мы?

— Мы постоянно отвлекаем их внимание, сбиваем прицел, — Гита снизошла до объяснений. — Это можно делать и с такого расстояния… детская игра, если знать, как играть.

Я тоже поднялся, и мы внаглую, по прямой, в полный рост, двинулись к скалам.

Под ногами хрустели камни, сверху нависало вечернее небо, в лицо дул жаркий ветер пустыни. А я ощущал себя внутри изощренной виртуальной симуляции — моргни лишний раз, потряси головой, и окажешься дома, в каком-нибудь салоне для игроманов, где продают тотальное погружение.

По нам все так же стреляли, но пули пахали песок в стороне или уходили в вышину.

Все мои инстинкты вопили —

залечь, переползти в сторону, потом вскочить и перебежку на три секунды, снова залечь и переползти, и все это под прикрытием дружественного огня… Но мы шагали, точно белое воинство в психической атаке из фильма про Чапаева, и в ус не дули.

Я ощущал, как бесятся аборигены, как удивление в их душах уступает место страху.

— Вот они, котики, — сказала Лана, когда мы добрались до скального гребня, за которым прятался враг.

Удивительно, но эти аборигены двигались пешком, шестиногих коней я не увидел. Еще более удивительно, но они не побежали, а с истошными воплями ринулись в атаку, размахивая кривыми ножами.

Их было на самом деле пятеро.

— Это вы зря, — Гита махнула рукой, и один из коротышек в мешковатых одеждах рухнул на месте, а другой завыл и закрутился, вскинув руки к закрытому тканью лицу.

Лана обезвредила еще двоих, а мне достался пятый.

Я подставил автомат под выпад ножа, и лезвие бессильно звякнуло, наткнувшись на металл. А затем ударил сам, прикладом, целясь в висок — навыки рукопашного боя с «калашом» пригодились и тут, на другой планете, благо противник по габаритам не сильно отличался от людей.

Он попытался увернуться, но недостаточно ловко, и получил по башке, лишился сознания. Тот, который выл и крутился, упал сначала на колени, а затем мордой вниз, на одного из сородичей.

— Интересно, двое из них близнецы, почти одинаковые генетически, — сказала Лана. — Впервые такое вижу.

— Что будешь с ними делать? — Гита смотрела на меня, прищурившись. — Застрелишь?

— Нет, — я повесил автомат на плечо. — Свяжу руки и оставлю.

Блондинка хмыкнула:

— Но они же разозлятся? Пойдут за нами следом?

— А если убить, то их сородичи пойдут. Очень злые.

Лишив жизни этих пятерых, мы не избавимся от преследования, а лишь покажем аборигенам, что мы с ними во вражде. Если же просто обезвредить их, не убивая, то может быть в эти уродливые головы придет мысль, что мы с ними воевать не собираемся… просто идем через их территорию по своим делам.

— Это мне в голову не приходило, — теперь хмыкнула уже брюнетка, и ведьмы переглянулись. — Давай мы тебе поможем… Чтобы эти парни точно ничего не вспомнили. Спутаем им воспоминания.

Она присела, коснулась головы одного аборигена, затем второго, тот же маневр повторила Лана. За пару минут вся пятерка получила своеобразное «благословение», а я опять ничего не увидел и не понял, не мог разобрать, что именно было сделано и каким образом.

Все похвалы в мой адрес были не более чем комплиментами, я пока мог воспринимать и делать что-то очень грубое, причем исключительно в экстремальной ситуации, когда опасность грозила моей собственной жизни…

Аборигены остались лежать без сознания там, где упали, а мы двинулись обратно. Наши успели не только спуститься в пески, но и уйти далеко, и придется напрячься, чтобы их догнать.