Воспитательные часы

Ней Сара

— Нет, я трезвая. Трезвая на сто процентов. — Ладно, скорее девяносто шесть процентов, но кто считает? — На улице холодно, а я стою у кирпичного здания. Внутри так громко.

— Ты в порядке?

— Да, я в порядке. Просто немного в затруднительном положении.

Тишина.

— Ээ…

— Ты можешь как-нибудь за мной приехать?

Снова тишина.

Я прямо слышу, как он щурит карие глаза.

— Ты уверена, что ты трезвая?

— Да.

Снова шорох. Похоже,

он в движении.

— Где ты?

Я прижимаюсь к камню и улыбаюсь.

— Даффи.

— Даффи, Даффи… — он пытается определить координаты бара. — Окей. Дай мне десять минут.

— Хорошо.

— Возвращайся в помещение, чтобы согреться. Я напишу тебе, когда буду в квартале.

— Хорошо, я так и сделаю. — Сдерживаю улыбку. — И спасибо тебе.

Ретт хмыкает. Я представляю, как он надевает спортивные штаны, натягивает их на худые бедра.

— Сейчас буду.

И он здесь, приехал я имею в виду. 8амечаю его через восемь минут, знакомый черный джип подъезжает к обочине перед захудалым баром.

Я толкаю дверь, делаю одиннадцать шагов по тротуару, сумочка висит на цепочке через правое плечо.

Ретт уже выскочил из машины, подбегает ко мне, опередив у пассажирской двери, его глаза быстро, едва заметно сканируют мое тело.

Я снова дрожу, но не от холода.

— Эй. — Он улыбается мне сверху вниз, обходя стороной, чтобы я могла запрыгнуть.

Делаю паузу перед тем, как забраться внутрь, выдыхая:

— Эй! — И сама рассматриваю его фигуру: серые спортивные штаны низко висят на бедрах. Темно-серая футболка Айовы плотно облегает его широкие плечи. Коричневые кожаные шлепанцы, несмотря на холод.

Пальцы ног виднеются из-под штанов. Мило.

Я задеваю его, хватаюсь за дверь, чтобы не упасть, наклоняюсь слишком близко; Ретт пахнет свежим душем.

Чистый.

Мужской.

Как одеколон, мыло и свежий воздух.

Или может это просто свежий воздух…

Я не могу сказать, приклеены ли его глаза к моей заднице, когда забираюсь внутрь, но на всякий случай медленно поворачиваю бедра. Неторопливо пробираюсь на сиденье. Пристегиваюсь. Смотрю, как он трусцой возвращается на водительское место.

Сдерживаю улыбку, когда он проверяет движение, прежде чем открыть дверь.

Провожу ладонью по прядям своих длинных волнистых волос. Они спадают на одно плечо, гладкие и шелковистые, вниз по изгибу груди.

— Спасибо, что заехал за мной.

— Без проблем.

— Не знаю, как тебя и благодарить.

Черт, это прозвучало пошло? Непристойно? Как будто я предлагала ему заплатить за мою поездку минетом

Почему я думаю об этом? Господи, Лорел, почему ты думаешь о том, что у него в штанах?

Рррр!

Радио

начинает играть медленную песню о любви, которую после сегодняшнего вечера я не услышу, не подумав о Ретте. Он протягивает руку, поворачивая кнопку громкости влево. Убавляет звук, так что все, что у нас есть для компании, это звук двигателя машины.

Под уличными фонарями я изучаю его профиль, в животе у меня порхают бабочки. Они поднимаются, распрямляют крылья, начинают трепетать от очертания его нижней губы и изгиба греческого носа.

Ретт откашливается.

— Итак.

Он такой неуклюжий и милый. Я хочу забраться к нему на колени, но почти уверена, что он взбесится, нажмет на тормоза и врежется в столб, ранив нас обоих.

Мы не можем этого допустить, не так ли?

Его запах заставляет меня ерзать на сиденье самым лучшим образом.

Я сглатываю, пытаясь сосредоточиться на дороге.

— И чем ты в итоге занимался сегодня вечером? — хриплю я, возясь с пряжкой на сумочке.

Он ерзает на сиденье.

— Да особо ничем. Принял душ, когда вернулся. Проверил несколько работ.

Дипломные работы, вау, он такой умный.

Боже, как я это люблю.

Ретт бросает на меня косой взгляд, его глаза бегают по моим ногам в темноте. Моей груди. Моим волосам.

— А как насчет тебя?

— Я думала, мы с кузиной проведем спокойную ночь с друзьями. В винном баре или еще где-то, но вместо этого мы оказались у Даффи. Она запала на одного из сигов, и они устраивали там вечеринку сегодня вечером.

— Разве вы с друзьями не договорились не оставлять друг друга в одиночестве? Кто отвезет остальных?

Я смотрю на него с недоверием: он слушал, как мы с Алекс спорили на крыльце той вечеринки о том, что никогда не оставим друг друга в одиночестве?

Думаю, да. Он действительно слушал.

— Я думаю, Алекс планирует привести этого парня Джона к себе домой, ну, ты понимаешь. — Заниматься грязным, бессмысленным сексом. — Значит, ей на меня наплевать, особенно когда она выпьет.

— Не круто.

— Поверь мне, мы повздорили о том, что она позволила мне уйти.

— Повздорили?

— Поговорили. Она разозлилась, что я хотел уйти, пока она пыталась изменить своему парню, который, кстати, тоже был там.

— О. Правда? — Клянусь, я слышу, как он краснеет.

— И раз уж так холодно …

— Ни в коем случае нельзя идти домой одной. — Он кивает, подтверждая мою мысль. Крепче сжимает руль. — Ужасная идея.

— Я рада, что ты был дома.

— Да, это я, старый надежный, — язвительно замечает он. — Всегда дома.

— Ты был первым, кому подумала позвонить.