Воля твоя
Шрифт:
– Да загоритесь же вы!
– Вскричал я им.
И сошел огонь с небес ярчайшей точкой, и воспылал он могучим пламенем, земли коснувшись. И перекинулся он на супостатов рьяно и отважно, и принялся он их пожирать нещадно. Недруги завопили-закричали, на землю попадали, принявшись по ней кататься отчаянно. А огонь все ревел, все глодал ненасытный плоть человеческую. И только лишь несколькие избежали этого всепожирающего пламени, бросились они наутек, с дороги отталкивая друг дружку. Этих последних везучих мразей, до которых не достала горючая смесь, кончили в спину арбалетные болты,
Однако последнего я не увидел, стоя с открытым ртом, глотая дым и пыль, полностью ошарашенный сотворенной моею волею волшебством. Пророк, избранник Создателей!
– попытался я воздеть свои связанные руки кверху, к пославшим мне особый дар карателя небесам.
– Да рассохнитесь нити!
И в тот же миг передо мною возник слуга небес, отточенным до крайности орудием распоров терзающие меня веревки.
– Это, - ангельским голоском пропел он, невероятной красоты кинжалом в прекрасной ладошке указывая на ужасное побоище, - в благодарность за мое спасение. А это за громадную шишку на моей голове!
То, что произошло следом, перевернуло мой мир. В прямом смысле. Я чуть не свалился от удара той пощечины, почти оглохнув от ее звона.
– Очухался?
Передо мною стояли люди, много людей, участливо глядящие на меня. Все мне незнакомые. За исключением одного лица...
– Ах ты тварюга!
– В сердцах воскликнул я, на короткий миг безумным взглядом остановившись на том лице, в ужасе отпрянувшем подальше.
Я дико дернулся, игнорируя в один момент выставленное в мою сторону оружие, и хватая присосавшегося к ноге засранца за шкирку и со всей силы прикладывая его об стол. Однако понимая, что этим я себе душу ни в коем случае не отвел, схватил уже двумя руками, впечатав в стену.
– Что?
– Рявкнул я на моих притихших спасителей, ошалело уставившихся сначала на меня, а потом на выкинутую мною прочь гадость.
– Что это еще за мерзость такая?!
– Вообще-то это амбицианский крот, - с задумчиво-отрешенным взглядом откликнулся один, - до безобразия дорогое существо среди безумных коллекционеров. Его цена на рынке, без преувеличения, достигает заоблачных высот, сравниваясь с примерной ценой из конюшни самого императора.
Я посмотрел на ярко-красное пятно на стене, потом на разодранную до мяса ногу. И снова на пятно на стене.
– Ну значит, я только что убил скакуна из императорской конюшни, - злобно заключил я, ни капли не жалея о содеянном.
Все как-то хором вздохнули, отчего я почувствовал просто жгучий стыд. Однако ощущений от пострадавшей ноги было достаточно, чтобы чувство удовлетворенности вновь во мне возглавенствовало.
– Еще раз спасибо, Винни, - пролепетала ночная дева, встав на носочки и чмокнув в колкую щеку высокого дородного дядьку, видимо, бывшего главарем виртуозно выручившей меня ватаги.
– Не за что, милая, - зарделся щеками он, задорно хлопнув женщину по причинному месту.
–
– А то ты не хочешь заиметь в должниках меня!
– Засмеялась она.
– Естественно, хочу! Потому и спрашиваю!
Тут уже довольно заухмылялись все, с самым понятливым видом заиграв в гляделки.
– Потом встретимся и все обсудим с тобою, Винни. Наедине. Надеюсь, ты все поймешь и простишь бедной вдовушке ее небольшой долг.
Внушительный Винни совершенно не был против. Как и все остальные, завистливо глянувшие в его сторону. Не прощаясь, они всей громко гомонящей толпой двинулись прочь.
– Надеюсь, у них не будет проблем с городскими властями?
– У градоначальника-то?
– Подняла оставшаяся женщина брови.
– Не думаю.
В горле вдруг запершило от неожиданности.
– Тогда что это сейчас было?
– Моя просьба, - коротко бросила она, присаживаясь передо мною на колени.
– Болит?
– Болит, но надеюсь, быстро пройдет - на мне все заживает, как на собаке.
– Ты и похож на пса: весь всклокоченный, сутулый, словно в любой момент ожидаешь нападок, борода разноцветная и во все стороны. Тебе бы привести себя в порядок, - бормотала она, занимаясь моим небоевым ранением. Подумать только, мне разодрало ногу целое состояние, оформленное в мелкое агрессивное существо.
– Да и взгляд у тебя такой дикий, однако не жестокий, хотя временами проскальзывает и кое-что искреннее.
Я удивленно покачал головой.
– И это ты меня характеризуешь уже спустя полчаса знакомства? Не рановато ли?
– Скажешь, сказала что-то не то?
– Я не знаю, со стороны виднее.
– Именно, виднее. Таких как ты, я уже встречала. И не раз. Поверь мне, получаса достаточно, чтобы еще лучше узнать человека, а тут просто первое впечатление. Если бы ты спросил, то я бы сказала, что ты пережил что-то тяжелое, такое, что не каждый переживет, и что сказать об этом ты никому не посмеешь. Что еще? Тебе тяжело, ты никому не доверяешь, даже себе через раз. От всего пытаешься отказывать, ни к чему особенно не цепляться и не привыкать. Боишься уз, всеми силами гоня их от себя, терпеть не можешь странствия. Да... Я многое еще могла бы сказать, если бы ты спросил. Однако ты не спрашивал.
Я тихонько улыбнулся собственным мыслям.
– Чего молчишь?
– Потому как мне нечего сказать.
Женщина остановилась на несколько мгновений, взглянула мне в глаза и, увидев там что-то, сокрушенно покачала головой.
– Готово, - произнесла она, поднимаясь.
– На первое время сойдет, но потом тебе лучше обратиться к лекарю.
– Обязательно, - серьезно кивнул я ее словам.