Воля твоя
Шрифт:
– И че теперь?
– Шови.
– Будем решать, кому все-таки принадлежит этот клиент.
– Слышь, Паулюс, хочешь силой? Это не по кодексу. По кодексу так: щас мы его первые захапали, а значит, он принадлежит нам. И точка.
– Забудь про кодекс, мы сейчас конкуренты.
Шови засопел еще громче.
– Но кодекс...
– Не прикрывайся им, знаешь, что сейчас он не имеет
Тот раздосадовано сплюнул на землю.
Один против десяти - расклад явно не в мою пользу. Да даже если бы у меня не были связаны руки и прикованы к тяжелому письменному столу ноги, шансы все равно были невелики. Без оружия, лишь с голыми руками, хотя на поясе у одного я успел заметить такой знакомый меч, но знакомый лишь рукоятью с навершием - этот негодяй не просто присвоил себе мое оружие, он уже успел достать к нему ножны. И не сказать, чтобы плохого качества.
Трое мужчин и две женщины слева и трое мужчин и две женщины справа. Все шрамированные, матерые, лица бандитские, но в глазах вместо глупого прищура разбойничьего прощелыги многолетний опыт и жестокая хитрость. Женщины вообще отдельная тема - страшные, что ужас. Волосы короткие, торчком, иногда и вовсе бритые наголо, лица широкие, зверские и насупленные. В плечах не уступают мужчинам, а мышцы по всему телу словно натянутые канаты. Если бы не истинно женские признаки, то признать в них слабый пол было бы невозможно.
Только одна отличалась от своих трех товарок. Волосы до плеч, с виду даже мытые. Лицо не такое грозное, хотя верхнюю губу она уродливо морщила. Да и вообще выделялась нормальной женской конституцией.
– И все-таки он наш, мы его купили.
– Не волнует, мы его нашли. Он наш.
– Так мы его сюда и привезли! И привязали! Значит, наш!
– Хотите поспорить?
– Биться предлагаешь, что ли? Ну тя на...
– Наш.
– Так я ваш или наш?
– Подал я наконец голос, едва удерживаясь от того, чтобы не хлопнуть себя по лбу от творившегося кругом театра абсурда.
– Замолкни!
– Хлопни пасть, пес!
Ну, хоть в чем-то они оказались одного мнения. Даже несколько зависть взяла за то, как они дружно ответили.
– Че ты кривишься? Порыдай мне еще тут.
Я старательно закусил губу, пытаясь во что бы то ни стало не последовать его двоякому предупреждению.
– Э-э, да ты че...
Они одновременно сделали шаг по направлению ко мне, остановились, окинули друг друга недобрым взглядом, презрительно морщась, глянули в глаза и столь же одновременно сплюнули под ноги. Сразу видно - одна школа.
Не знаю, сколько бы они так напряженно простояли напротив, если бы я, не сдержавшись, не издал протяжный вздох, глядя на эту парочку. Две пары глаз, а за их спинами и
– Че за нафиг?
– Растеряно переглянулись они.
– Нагнитесь...
– Пробормотал я, глядя на них сквозь набежавшие на глаза слезы.
– Та-ак.
– Встаньте же на колени...
– Слышь...
– А?
– Походу он того, долбанулся.
– Не стойте же столбами...
– ...внемлите речам моим, покуда есть же сила в правде, а правда в словах моих безгрешных и напутственных, ибо правда - преткновение всего насущного и иже с ним, лишь Создателями Едиными нам даруемое.
– Высокопарно закончил Паулюс, с откровенной жалостью глядя на меня. А Шови уважительно присвистнул.
– Этой мути я уже наслышался в церквях Всемогущих Создателей.
– Собачье дерьмо!
– Именно!..
– Заткнись!
– Да послушайте же вы меня!..
– Может его того, грохнуть?
– Я тебя сейчас грохну! Мне живьем он нужен!
– Дак и мне тоже желательно... Но чет такого даже и везти как-то... стремно. Кем он себя считает?
– Пророком.
Они одновременно сплюнули. За их спинами еще восьмеро, подумав, сплюнули им вслед.
– Да сами вы пророки!
– Вскричал я, не в силах держаться.
– А ну, замолчи!
– Ты чего, эй?
– Не хватало, чтобы он еще в своей вере дурной небо уронил на наши головы!
– Че за бред...
– Да чтобы небо упало на ваши головы!
– Отчаянно взвыл я.
Внезапно загрохотало так, что у меня, не ожидавшего ничего подобного, заложило уши. Вековая пыль, словно все годы только и ожидавшая этого момента, встала столбом, образовав туманную завесу. Взметнулась вверх, к затрещавшему по швам потолку, к разошедшимся от дряхлости в стороны балкам и грянувшим вниз остаткам стропил.
Восемь стоявших поодаль разбойников прыснули в стороны, и спасла их лишь непосредственная близость стен. Но вот оказавшимся прямо в эпицентре главарям позавидовал бы только глупец: обвалившиеся потолок и крыша моментально погребли их под собой.
А я стоял, неверящим взглядом осматривая дело рук своих, и даже уже думать забыл о том, зачем привлекал внимание бандитов. Из-за развалин и мусора медленно поднялись ничего не понимающие лица, мутно оглядев учиненный погром и меня. Не знаю почему, но меня вдруг взяла нестерпимая злость на этих разбойников.