Волки
Шрифт:
На крышах двух бараков жарко горели смоляные факелы и пламя, несмотря на снегопад, стремительно распространялось, раздуваемое ветром. Без масла, добытого женщинами, тут тоже явно не обошлось.
— Пожар!
— А-а-а!
Леденящий душу вопль забился над мгновенно взбудораженным кастеллом. Выбирающимся из подожжeного барака заступила дорогу огромная нечеловеческая фигура.
В одной еe руке (или лапе?) сверкнул… фалькс. В другой горел факел.
Длинный клинок описал дугу, и человеческая голова покатилась по выстуженной
По ушам ударил раскатистый рык, напугавший бы и льва.
Бревки заорали, завизжали от ужаса, а здоровенная тварь в считанные мгновения изрубила в куски ещe троих, а одному сунула факел в лицо.
— К оружию!
— Спаса-а-а…
В бараке, запертом Дидой, попавшие в ловушку ауксилларии пытались вынести дверь, бились плечами. Она не поддавалась.
— Помогите!
Факел, вращаясь, полетел на крышу. Уложенная там мокрая от снега солома зашипела, загораться не спешила. Зато дымила будь здоров.
Существо, разбрасывая вопящих бревков, бросилось куда-то в сторону, исчезло, но почти сразу снова вынырнуло из тьмы. Размахнулось и на крышу полетела амфора. Опять треск черепков и жадное пламя взметнулось высоко в небо.
Тармисара бежала, подхватив дочь на руки. Неслась, не разбирая дороги, уворачиваясь от обезумевших бревков. Те, впрочем, и не пытались ловить женщин, сами метались в ужасе. Их подгоняла смерть. Она следовала за Тармисарой по пятам.
Совсем рядом мелькнула оскаленная морда. Дайна завизжала, а следом за ней заверещал один из ауксиллариев, едва не схвативший Тармисару.
Смерть следовала за женщиной и девочкой по пятам, но вовсе не затем, чтобы забрать их жизни. Нет. Она оберегала их. Никто не мог к ним приблизиться.
— Скорее! — кричал Дида, — сюда!
Он зажимал ладонью бок. Всё же досталось старику. Деметрий снова с кем-то рубился. Пятился к пролому.
— Поспешайте, люди! — голосила Гергана.
— Лезь быстрее!
Дида бесцеремонно подтолкнул мать тарабоста Вежины к дыре. Подхватил за шиворот верещащую Ялу, споткнувшуюся у самого выхода.
— Давай, шевели жопой, дурёха!
Деметрию приходилось совсем туго, он был уже дважды ранен и еле отбивался щитом, не в силах нанести ответный удар. Ему на выручку бросилась жена Диды, вооружённая долаброй.
— Скора! — закричал старик, — Скора назад!
Она даже смогла кого-то ударить, но до чужой плоти кирко-мотыга не добралась, а в следующее мгновение последний из эксплораторов легко её обезоружил. Ударил в ответ.
—
Женщина обернулась. В глазах её застыло удивление.
— Дида…
Она повалилась на снег, а следом, заливая белое красным, рухнул Деметрий.
Эксплоратор бросился к Диде. Тот поднял меч.
— Ну, иди сюда, сучий потрох, — процедил старик, — я не таких укладывал…
«Сорок лет назад».
Тармисара добежала до Деметрия. Весь бой и хаос сместился к воротам, а здесь, у пролома остались только выбиравшиеся наружу женщины, старик и паннонец. Эксплоратор один одинёшенек, но кто его теперь удержит? Натворит дел, ублюдок.
Дида отступал и было видно, что продержится он недолго.
Деметрий был ещё жив, он перевернулся на живот и пытался ползти. Тармисара хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Она совсем выбилась из сил. Спустила на землю дочь и вывернула меч у фабра из пальцев.
— Н-на!
Удар, нанесённый со спины, пришёлся эксплоратору в шею. Фонтаном брызнула кровь, женщине прямо в лицо. Паннонец захрипел и вдобавок напоролся на меч старика.
Дида привалился к частоколу и медленно сползал на землю.
— Беги… — прошептал он еле слышно.
— Мама! Мамочка! — ревела Дайна.
Женщина обернулась. Никто их не преследовал. Бараки пылали. У ворот метались тени. Они кричали, рычали. Им сейчас было не до беглянок.
Тармисара бросилась к Деметрию.
— Беги, дура… — прохрипел фабр.
— Я не брошу тебя!
— Дура… — Деметрий уронил лицо в снег.
Тармисара попятилась, схватила дочь за руку и вытолкала в пролом.
— Примите!
А сама обхватила за плечи Диду и потащила следом.
— Брось, девка, надорвёшься… — шептал старик.
Тармисара ревела, бранилась, но продолжала тащить.
Существо металось во тьме, разрываемой в клочья пляской ликующего пламени. Одна из крыш обрушилась. Жадный огонь пожирал стены. В запертом бараке уже никто не стучал, не кричал и не бился в дверь, все там задохнулись, в том числе и декурион Герострат.
Бледарий находился в другом, он выбрался, как и Тиберий с Титом.
— Строй! — орал Лонгин, силясь перекричать рычание твари, — черепаху!
Паннонцы, для которых грозный рeв начальника пострашнее рыка всяких там ликантропов, попытались выполнить приказ, но выходило у них плохо. Всадники-эксплораторы — они не были легионерами, по спинам которых не раз прошлась палка центуриона. Не преуспели в том и варвары бревки. Никакой черепахи у Лонгина не получилось, но кое-какая стена щитов всe же сформировалась.
— Загоняй его к частоколу! — командовал Тит.
Легко сказать. Пока что загонял их ликантроп.