Волки
Шрифт:
— Это Деметрий, — подсказал тот.
— Это и ежу понятно, — фыркнул Герострат.
— Деметрий? — приподнял бровь Тит.
— Торкват, — пояснил сириец, — Весeлый Гай расстроится, если фабр помрeт. Открывайте!
— Это не тот ли Деметрий Торкват, который показывал нам тайник в Саргеции? — негромко спросил Лонгин у Бесса.
— Он самый, — ответил Сальвий, когда ворота отворились и даки втащили волокушу.
Тит рассмотрел коматов. Старик и старуха. Зачем спасли фабра? Награду хотят? Ну а чего ещё. По их заморенным
Лонгин с помощью Тармисары спросил, что желает старик за спасение важного человека. Так и есть, мешок зёрна хочет.
— Надо выдать, — сказал он Герострату.
Тот скривился. Вот ещe.
Тем временем Деметрия потащили в дом, где жила Тармисара. Она возмутилась:
— У меня там ребёнок спит!
— Цыц, женщина! — отрезал Герострат.
Она возмущeнно всплеснула руками:
— Пустите меня, а сами не лезьте! Начнeте там топать! Я сама всe сделаю.
— С этими что? — спросил один из сагиттариев, указав на даков.
— Ну не гнать же прочь, — осторожно заметил сострадательный Бесс.
— Помогите с ним, раз уж спасли, — сказал Тит, — верно боги наши и ваши так хотят.
Старик помотал головой. Не понял.
— Иди туда. За ней. Топ-топ. Понимаешь? — помогая себе жестами, объяснил декурион.
Старик кивнул. Повиновался. Они со старухой направились следом за Тармисарой.
В доме фабра положили на постель, запалили лампу.
Старик закрыл дверь.
— Масло, — покачал головой старик, — ещё есть?
— Ещё? — растерянно переспросила женщина, — есть… наверное.
— Много? — прошептал Деметрий, разлепив глаза, — где?
— О чeм ты?
Фабр не ответил. В дом вошли Лонгин и Герострат.
Тит увидел, что фабр смотрит на него и удовлетворeнно отметил:
— Живой, значит?
Тот еле заметно кивнул.
— Кто тебя похитил? — спросил Герострат.
— Это человек? — добавил Тит.
Глаза Деметрия удивлённо округлились.
— А к-кто бы ещё? Это царeв ч-человек. Д-дардиолаем з-зовут.
Тармисара вздрогнула. Старик незаметно шагнул к ней и взял за руку, крепко сжал. Она посмотрела на него. Он приложил палец к губам.
— Дардиолай? — переспросил Тит.
— С-слыхал про т-такого? — прошептал Деметрий.
Он на волокуше пролежал совсем немного, но вполне хватило и до смерти замёрзшего человека играл легко. Зубами такую музыку выстукивал… И трясся непритворно.
— Что-то слышал, — сказал Тит, — из сильнейших воинов ваших?
— В-ваших… Он з-знаменит, да. Все слыхали…
— Зачем он похитил тебя?
— Расквитаться… За то д-дело. П-помнишь Саргецию, д-декурион?
Тит кивнул.
— Почему он просто не убил тебя, раз уж мести хотел?
— Он и уб-бил, — губы фабра тронула усмешка, — и весьма
— Где он сейчас?
— Не з-знаю. Б-бросил…
— Что теперь с ним делать? — спросил Герострат, — маслом может растереть? Я слышал, так делают. Ещё снегом этим вашим сраным натирают.
Тармисара смерила его гневным взглядом.
— Нельзя! Только хуже сделаешь. Глупости ты слышал.
— Ты знаешь, что делать, женщина? — спросил Тит, — он важен. Цезарь не останется в долгу.
— Сделаю, что смогу.
Лонгин кивнул.
— Я пришлю в помощь капсария.
— Из тех, что обмороженных снегом растирают? — без тени улыбки поинтересовалась Тармисара, — не надо мне таких помощничков.
— Как скажешь, — Тит пожал плечами и собрался уходить. Тармисара задержала его за руку.
— Подожди. Что вы сделали с детьми?
— С какими детьми? — удивился Тит, — мне ничего не известно ни про каких детей.
Он вышел. За ним последовал Герострат.
Тармисара наклонилась к фабру, он схватил еe за руку и что-то вложил в ладонь.
Костяная гемма. Человек с оленьими рогами сидит, скрестив ноги.
— Он сказал, чтобы ты ничего не боялась и ничему не удивлялась этой ночью.
Тармисара посмотрела на старика со старухой.
— Вы видели его?
Старик покачал головой.
— А от масла зря отказалась, — прошептал Деметрий, — оно сейчас нужно.
— Зачем?
— На крышу плеснуть, — ответил вместо фабра старик, — чтобы жарче горело.
— Ничему не удивляйся, — повторил Деметрий, — буди дочь, одевай. И не медли.
— Всех предупредить надо, — добавила старуха.
— Что происходит? — медленно проговорила Тармисара.
XXIV. Огненная метель
— Тебе не кажется, что лошади беспокоятся? — спросил Бесс у своего товарища по печальной караульной участи.
Из всех паннонцев лишь они двое сидели возле костра, разведённого у ворот. Ещё четверых Лонгин отрядил в помощь бревкам и киликийцам, торчавших на привратной и угловых башнях. Всего в карауле стояло двенадцать человек.
Сам Тит удалился в один из бараков. До самой темноты оттуда вырывались взрывы хохота, байки народ травил смешные. Потом угомонились. Сейчас всех звуков — завывание ветра, гудение пламени, да треск дров. Не так уж мало, вообще-то. Однако Сальвий отличался чутким слухом.
Эксплоратор прислушался, нахмурился.
— Как будто да.
Бесс стиснул зубы. Ему этот ответ очень не понравился. Раз беспокоятся лошади и ему это не мерещится, стало быть, следует поднять задницу и проверить, что да как.