Волк Спиркреста
Шрифт:
— Ничего из того, что я там видела, не вызвало у меня желания блевать, — говорит Рианнон, заглядывая через мое плечо в квартиру, — если ты понимаешь, о чем я.
Санви обнимает меня на прощание и говорит: — Я рада, что Яков вернулся. Это успокаивает меня.
— Спокойствие? Скорее, легкость в глазах, — фыркнула Рианнон.
Я качаю головой. — Ты слишком много выпила.
— Я ирландка, я могу справиться с алкоголем.
— Осмелюсь предложить тебе пройти по прямой до самого лифта.
—
Рианнон прикладывает палец к носу и зигзагами идет к лифту. Я ничего не могу с собой поделать. Я смеюсь. Санви качает головой и убегает за ней, а они машут мне рукой, прежде чем исчезнуть за дверями лифта.
Вернувшись в квартиру, я не стучусь в дверь Якова. Я открываю ее и, балансируя на дверной ручке, говорю ему: — Ты не можешь убить Матнера.
Он стоит у окна спальни, в одной руке сигарета, в другой телефон. Свежеоткрытая бутылка водки шатко стоит на плоском краю балконных перил. Он бросает мне взгляд через плечо и говорит, отворачиваясь.
— Конечно.
Я оглядываю комнату. У одной стены стоят несколько новых гирь, их окружают монстера и красивая арековая пальма, а на прикроватной тумбочке стоит куча бутылок со спиртным. Не считая этого, его комната выглядит точно так же, как я оставила ее, когда разгребала его вещи.
— Неужели ураган пронесся по твоей комнате, дружок? — спрашиваю я с самой милой улыбкой.
— Нет, — отвечает он, по-прежнему глядя в окно. — Скорее, маленький любопытный говнюк.
— Любопытный? — говорю я. — Думаю, ты имеешь в виду любознательный.
Он бросает сигарету на балконный карниз, как будто загрязнение — это не его дело, и поворачивается, прихватив свою бутылку. Прислонившись к оконной раме, он жестом показывает мне свою бутылку.
— Нашла то, что искала, инквизитор?
Я отвечаю, запыхавшись. — Нет.
Он смеется, жестко и откровенно. — Нет. Ты никогда не находишь, а…
Если бы я не была воспитана лучше, я бы погрозила ему пальцем и ушла. Но я не собираюсь уступать в словесном поединке принцу-ублюдку моносиллабизма и дерьмового синтаксиса.
— Я серьезно отношусь к Маттнеру. Я знаю, что он ужасен и подходит под профиль Санви, но я очень сомневаюсь, что он из тех, кто преследует кого-то. Не говоря уже о том, чтобы посылать кому-то цветы. В любом случае, в следующем месяце у меня будет день рождения. Это может выманить того, кто все это затеял.
Яков отталкивается от окна с удивительной для его роста скоростью и плавностью. Он преодолевает расстояние между нами менее чем за три шага. Я пытаюсь отодвинуться, но упираюсь спиной в дверной проем. Опираясь рукой на дверную коробку, Яков наклоняется вперед и смотрит на меня. На секунду я напоминаю себе бьющегося волка, и дыхание сбивается в груди.
— Ты приглашаешь меня на свой день рождения, Колючка?
— Перестань
— Как собаки называют своих хозяев?
Я бросаю на него взгляд. — Собаки не говорят.
Он смеется так же, как и раньше, — резким звуком, который пробирает меня до костей, словно клыки, волочащиеся по коже.
— В любом случае, это было просто предложение, — быстро говорю я, жалея, что вообще ничего не сказала, что вообще зашла в его комнату. — Придешь, не придешь — какая разница? Мне-то уж точно нет. Я не намерена даже признавать твое существование.
— Приятно, — говорит Яков, — для меня большая честь быть приглашенным. — И после небольшой самодовольной паузы спрашивает: — А твой приятель-педофил Маттнер будет там?
В моем лице вспыхивает жар. Я поднимаю обе руки, чтобы отпихнуть его от себя, но он остается на месте, наблюдая, как я изо всех сил прижимаюсь к его груди.
— Если бы ты позволила мне научить тебя самообороне, возможно, ты смогла бы отбиться от меня, — говорит он с мрачной улыбкой.
Я откидываю голову назад и бросаю на него презрительный взгляд. — Ты не посмеешь тронуть ни одного волоска на моей голове.
— Я не хочу причинять тебе боль, Колючка. Я хочу научить тебя защищаться от тех, кто это делает.
— А если я хочу сделать тебе больно?
— Тогда сделай мне больно.
В этих могильных глазах появился блеск, а в ухмылке показались острые края зубов. У меня внезапно возникло ощущение, что я заблудилась в незнакомой местности, как девушка, заблудившаяся в темном лесу, одна, если бы не волк, стоящий перед ней.
Яков наклоняется вперед, словно собираясь поцеловать меня, но не делает этого.
— Может, моя боль успокоит твою? — пробормотал он. — Тогда сделай мне больно, Колючка. Как хочешь. Я ведь твоя собака, не так ли? Жестокая хозяйка — все равно хозяйка.
По моему телу пробегает дрожь, колени едва не подкашиваются. Я не могу ничего сказать, язык у меня во рту, как растопленный воск. Поэтому я уворачиваюсь от него и убегаю, захлопнув за собой дверь спальни.
Его выражение лица остается в моем сознании до конца ночи, словно тень, как кольцо черного света после долгого пребывания на солнце.
Холодный душ
Яков
Я должен быть больным на всю голову, потому что после того, как Захара выбегает из моей спальни, я остаюсь один на один с бушующей эрекцией. Когда я был моложе, такое случалось довольно часто, но сейчас мой член редко имеет повод напрягаться. Я должен был догадаться, что переезд в квартиру Захары Блэквуд изменит ситуацию.
По понятным причинам эта девушка строго запрещена, а так как она меня ненавидит, то эти границы остаются четкими.