Волк Спиркреста
Шрифт:
— Ты все это знаешь, да?
— Я обязан знать, что происходит в жизни моих покровителей, Кав.
— Ну да, и что? Он попросил вас выяснить, кто эта девушка, чтобы он мог вернуть свой бумажник?
— Нет.
Лука снова поворачивается к монитору, набирает текст, и на экране появляются новые кадры. Тот же клуб, другая ночь, другой пузатый хрен в плохо сидящем костюме.
— Возможно, ты знаешь этого, — говорит Лука.
Я присматриваюсь. Лицо мне знакомо, но лишь смутно. — Мой отец не связывается с организацией ОПГ.
— Конечно, нет. Он просто продает им огнестрельное оружие, так? Неважно.
Я не отвечаю на его сарказм — думаю, легко вернуться к нашим спиркрестовским отношениям. Кроме того, он снова стучит по экрану, его спина напрягается.
И, конечно, в кадр попадает девушка. На этот раз она одета в облегающее черное платье с длинными рукавами и крошечной юбкой, окаймленной красными кристаллами. Ее волосы — острый, короткий черный боб, который блестит при каждом движении. Она делает те же самые движения — проскальзывает в кабинку, наклоняется к своей цели, кокетливо проводит пальцем по ободку его бокала. Вскоре они уходят вместе.
Снова кадры — каждый раз другой мужчина, другой взгляд, каждый раз та же девушка, тот же образ действий.
— Что она задумала? — спрашиваю я, хмуро глядя на Луку.
— Занимается шантажом в моем клубе.
В голосе Луки нет эмоций, но это пустота, которая опасна вместе с ним.
Эта девушка, такая смелая, бесстрашная и уверенная в себе, какой она кажется на всех этих кадрах, трахается не с тем парнем, и она даже не знает об этом.
— Почему именно твой клуб? — спрашиваю я.
Он даже не пытается изящно уклониться от ответа.
— Не тебе об этом беспокоиться. Ты просто должен помочь мне поймать ее.
Его взгляд устремлен на экран, где в паузе показана девушка. Она смеется через плечо над тем мужчиной, который преследует ее на выходе из клуба. Трудно сказать, насколько искренен ее смех — как и трудно сказать что-либо о загадке с черными глазами.
Лицо Луки читается гораздо легче.
Его глаза пусты, губы сложены в прямую линию. Он не смотрит на нее так, будто ненавидит. Он не злится и даже не раздражается.
Он смотрит на нее как на добычу. Не меньше и не больше.
Если я найду эту женщину, а Лука причинит ей боль, он сделает это не из мести, не в качестве предупреждения и даже не в качестве наказания. Он причинит ей боль, потому что хочет этого, потому что может. У Луки уже была садистская жилка еще в Спиркресте — не хочу даже представлять, как изменились его вкусы с тех пор.
— Если ты не смог ее найти, — говорю я, — с чего ты взял, что я смогу?
— Потому что у тебя нюх как у собаки, Кав. — Лука отрывает взгляд от женщины на экране и смотрит на меня. — Все, что мне нужно, — это чтобы ты проследил за ней до дома после того, как она совершит один из своих трюков. Отследи ее до той дыры, из которой она вылезла.
— Так просто, да? — спросил я. — Ты же не думаешь, что она не попытается все усложнить?
— О, да. Если бы она была легкой добычей, мне бы не понадобился хищник, не так ли?
— А она знает, что ты за ней следишь?
— Знает.
— Как?
Веки Луки опускаются, наполовину закрывая серые зрачки. Слова падают с его губ, тусклые и темные.
— Потому что эта сумасшедшая маленькая сучка пыталась провернуть свою аферу со мной.
Я
— Обычно она выходит из тени раз в несколько месяцев, так что я не сомневаюсь, что скоро она покажет свое лицо, — говорит мне Лука, провожая меня до двери. — Держи телефон при себе, и я дам тебе знать, когда она появится. Ты достанешь мне Маленькую Мисс Шантаж, Кав, и я найду твою сестру. Клянусь.
В его глазах все та же тревожная пустота, что и тогда, когда мы были моложе. Годы изменили его, но пустота внутри него осталась прежней.
Серебряный взгляд, полый металла, оживленный какой-то злой силой.
— Я не стану искать ее только для того, чтобы ты мог причинить ей боль, — говорю я ему, прежде чем уйти.
Лука разражается резким гоготом. — Все еще играешь в белого рыцаря перед разбитыми девушками, Кав?
Я смотрю ему прямо в глаза. — Только дерьмососущие подонки обижают женщин.
Он не выглядит обиженным, а ухмыляется. — Поверь мне, Кав, некоторые женщины любят боль.
— Это ты так себе говоришь, чтобы все равно кончить?
— Совсем наоборот, Кав.
Я покидаю его дом, не давая никаких обещаний, Лука не настаивает ни на одном. Это меня удивляет. Когда я добираюсь до своего мотоцикла у подножия лестницы, я оглядываюсь назад. На вершине лестницы три черных пса сидят совершенно неподвижно, наблюдая за мной бледно-зелеными глазами в тени. Лука ушел.
Он позволяет мне уйти без обещаний, потому что ему не нужно от меня обещание. Он знает, что я сделаю то, о чем он попросит.
Думаю, именно это можно получить, обратившись за помощью к дьяволу. Независимо от того, согласен ты на сделку или нет, дьявол всегда знает, что ты был достаточно отчаянным, чтобы обратиться к нему.
Когда я вернулся в квартиру Захары, ветер усилился, и пошел холодный дождь. Ночь уже давно наступила, но мне нужно было купить кое-какие вещи, прежде чем отправиться домой. Выпивка, книги, свободные веса, скакалка и пачки сигарет — все это должно помочь мне пережить долгие бессонные ночи.
Я подумываю купить простую игровую приставку — только экран и консоль — и несколько игр, но Захара, наверное, все равно с удовольствием выбросит их из окна. Вместо этого я покупаю для нее немного еды, поскольку она, похоже, питается только алкоголем и сладостями. Я покупаю ей коробку macarons, поскольку это ее любимые конфеты, а она переживает не лучшие времена, так что почему бы и нет, верно?
Когда я захожу в квартиру, в ней раздаются голоса. Я обнаруживаю Захару, сидящую за кухонным островком с двумя другими девушками. На мраморной столешнице кухонного острова громоздятся еда и бокалы с вином, и все три девушки поднимают глаза, когда я вхожу.