Виртуоз
Шрифт:
В гостиную вошла миссис Твигс с подносом, на котором стояли чашки, чайник, сахарница, молочник и блюдо с пирогом.
– Гарри Поттер… Я даже не верю. Я столько о вас читала! Пожалуйста, угощайтесь.
Гарри повернулся и взглянул на старую колдунью. Она совсем не походила на женщину, покрывающую преступления, а напоминала, скорее, пожилых леди Агаты Кристи с этими ее седыми кудряшками, древними очками, добрым лицом и шерстяным пледом на синем платье. И Гарри сказал э т о сейчас, покуда он еще мог сказать:
– Где сейчас ваш сын, вампир Твигс?
Старая женщина
– О, Мерлин мой… - прошептала она.
– Вы из-за этого? Вы все-таки из-за этого?
В ее голосе отчетливо послышалась нарастающая истерика, и Лурдис Шенкиз бросился к ней:
– Не волнуйтесь, Аврора! Аврора, с вами все в порядке? Ради всего святого, успокойтесь!
– Миссис Твигс, я очень сожалею… Но мы должны увидеть вашего сына. Он незарегистрированный вампир и ставит под угрозу безопасность магглов, - Гарри посмотрел на Зика и тот дернул подбородком, описав им дугу: «осмотреть дом?»
Гарри покачал головой. Сначала нужно попытаться уладить все добром.
– Гавейн никогда никого не убивал, - всхлипнула Аврора Твигс.
– Никогда! Он только крыс… мышей… он никогда… больше… никого… Он не трогал! Поверьте мне!
– Мы должны увидеть его, - мягко сказал Гарри.
– Если он никого не трогал, с ним ничего не случится. Я даю вам слово, миссис Твигс. Слово Гарри Поттера.
Аврора словно не слышала его: она всхлипывала в платок и утирала слезы.
К развалинам замка они добирались поэтапно: сначала Шенкиз, поддерживающий Аврору, затем Шенкиз с Гарри и Шенкиз с Мэдривером. Неудивительно, что местный аврор выглядел усталым и угрюмым, а также растерявшим весь пиетет по отношению к лондонским коллегам: ему пришлось аппарировать в течение получаса целых шесть раз.
– Тинтагель… - Мэдривер восхищенно оглянулся.
– Здесь же родился король Артур!
По правде говоря, смотреть особо было не на что. Осыпавшиеся стены, щербящиеся изъеденными временем камнями, каменный пол внутри засыпан мокрой землей, кое-где на солнечном свету поблескивают мелкие лужицы.
+10 по Цельсию. В принципе, вампир при такой температуре мог не спать.
Миссис Твигс уверенно двигалась вперед, проходя сквозь первую, вторую, третью залу… Авроры следовали за ней по пустым помещениям, и Гарри гадал, что же здесь было раньше, когда леди Игрейна жила в замке со своим старым супругом… и принимала на ложе Утера Пендрагона в обличье своего супруга.
– Почему здесь не сделают реконструкцию?
– Мэдривер кинул мимолетный взгляд вверх, туда, где вместо потолка было видно открытое небо с бежавшими по нему кучевыми облаками.
– Вы знаете, во сколько обойдется восстановление замка и поддержание его в нормальном состоянии?
– отозвался Шенкиз.
– Городской муниципалитет столько денег никогда не выделит.
– Но туристы…
– Они и так платят за экскурсию. И что им показывать внутри? Деревянное ложе леди Игрейны?
– Можно было бы сдавать замок, как отель, какому-нибудь богачу внаем, - Гарри Поттер внес конструктивное предложение по способам самоокупаемого функционирования восстановленной местной
– Это исторический памятник, - зашипел Шенкиз, оскорбленный в лучших чувствах, - английское культурное наследие…
– Мистер Поттер… - миссис Твигс остановилась перед стеной, ничем не отличающейся на вид от прочих стен этого замка, - Гарри… Вы ведь не забудете? Вы не станете его будить?
Она умоляюще поглядела на аврора, в глазах у нее снова появились слезы.
Гарри стало неловко, он скосил глаза, чтобы не глядеть ей в лицо, но пообещал твердо:
– Мы не сделаем вашему сыну ничего плохого, миссис Твигс. Если он не убийца, мы отпустим его. Только зарегистрируем.
Женщина смотрела со смесью страха и надежды: Гарри как огнем ожгло под этим взглядом. Аврора Твигс верит ему.
Сколько лет назад они с мужем сбежали из своего городка, оставив родственников, оставив друзей, оставив знакомых, сбежали, пряча новорожденное дитя, оказавшееся вампиром, и скрывали его все эти годы…
Гарри, пожалуй, понимал чуть усталый, насмешливо-безнадежный взгляд Лота Твигса на фотографиях последних лет. Мужчины в таких ситуациях слабее женщин. Они не столь терпеливы, они быстрее ломаются и теряют надежду…
Лот шел за своей женой, поддерживая ее на этом пути.
Наверное, он действительно ее любил.
Гарри представлял себе трагедию этой семьи: год за годом, десятилетие за десятилетием ухаживать за сыном, понимая, что это - не человек, это животное, и человеком оно никогда не станет.
Материнская любовь - самая страшная, самая завораживающая сила в мире. Аврора Твигс любила своего сына так же, как Лили Поттер любила когда-то своего.
– Я клянусь вам, - сказал Гарри, - клянусь сделать все, чтобы Гавейн не пострадал. Все, что в моих силах, - если он невиновен.
Аврора Твигс кивнула и дотронулась палочкой до одного из камней в стене.
Как и на Диагон-аллее, здесь открылся проход - лестница, ведущая вниз, видимо, в подвал. Аврора Твигс взяла лампу, стоящую в углу, покрытую слоем пыли, зажгла ее и начала спускаться.
«Как в фильмах ужасов, - подумал Гарри, - надеюсь, он не лежит тут в гробу в черной мантии с алой подкладкой».
Он надел маску, и темнота для него тут же рассеялась: если раньше впереди мелькал только круг света от лампы да светились слабо Люмосы на кончиках аврорских палочек, то теперь ему казалось, что в подземелье такой же пасмурный день, что и снаружи, наверху. Только солнце здесь совсем не выглядывало.
Спускаться им пришлось недолго: вскоре они все столпились в тесном небольшом помещении, пахнущем сыростью и влагой. Большую часть помещения занимала деревянная кровать с балдахином.
Аврора обернулась к аврорам, умоляюще прошептала:
– Пожалуйста, не разбудите его, - и осторожно отодвинула занавесь.
Гарри вытащил из кармана уменьшенный заклинанием ящик - средство транспортировки вампира в Лондон, заглянул миссис Твигс за плечо.
В кровати лежал девяностолетний старичок, маленький, сморщенный, высохший и похожий на мумию. Вампиры тоже стареют со временем.