Виртуоз
Шрифт:
«Сколько ни чисти камины, пепел все равно остается», - отстраненно подумал Гарри, и тут началось.
Рон отмер.
– Смотрите, кто явился, - ядовито сказал он.
– Драко Малфой собственной персоной.
– ЭТОТ ХОРЕК СМЕЕТ ТАСКАТЬСЯ В ДОМ СИРИУСА?!!
– заорал он, повернувшись к Гарри.
– Ты пригласил его сюда?!! Его тетка убила Сириуса Блэка, а ты разрешаешь ему приходить в этот дом?
– Все, хватит!
– заорал Гарри в ответ.
– Не смей указывать мне, кого приглашать, а кого нет! И не трогай Сириуса!!!
–
– кричала Гермиона.
– Прекратите! Вы, оба!
Свою лепту в какофонию добавил Сириус, пытавшийся перелаять ссорящихся людей.
Драко Малфой дернулся было при первом крике Рона, но когда тот сцепился с Гарри, быстро прошел через гостиную и скрылся в коридоре.
– Эй, - Гарри рванул за ним, но Рон схватил аврора за локоть и развернул к себе.
Лицо друга перекосило от злости, но Гарри сейчас ему в этом мало уступал:
– Да твой крестный за Завесой горючими слезами плачет. Вы с этим, наверное, и трахаетесь еще на его кровати!
– Силенцио! Петрификус Тоталус!
– Гермиона опустила свою палочку.
Щеки у нее блестели от слез. Она смотрела на застывших, как камень, мужчин: мужа и лучшего друга, готовых секунду назад перейти от слов к кулакам.
– Акцио палочки! Я вас сейчас расколдую. Но если вы опять возьметесь за свое, клянусь, я прокляну вас обоих и оставлю так стоять до утра! Фините Инкантатем.
Гарри, почувствовав, что тело снова начало ему повиноваться, поморщился и опустил руку, занесенную над Роном.
Им неловко было смотреть друг на друга; они одновременно отступили, глядя в стороны, непримиримо сжимая губы.
– Я думаю, вам лучше уйти, - наконец выдавил Гарри, с трудом проталкивая слова сквозь сухую глотку.
– Пусть остаются, - Гарри оглянулся и увидел Драко в дверях.
Тот держал подмышкой картину, которую принес с работы позавчера - вчера он ведь тоже был у Гарри и не смог забрать картину домой. Подарили ее Малфою послы то ли Норвегии, то ли Дании, и изображала она заснеженную скалу, над которой плыла круглая, словно глаз ночного животного, луна, полускрытая темной тучей. Туча то наползала на луну, и тогда на картине становилось темно, то открывала ночную хозяйку, и тогда картинный пейзаж заливало мертвенно-бледное сияние.
– Ухожу отсюда я, - Драко прошел к камину, оглянулся на общество высокомерно и добавил: - Можете продолжать представление.
– Драко… - Гарри рванулся к камину, но Рон вцепился в друга и повис на нем, пытаясь удержаться и выплевывая короткими злыми фразами: «Нет. Ты. За ним. Не. Пойдешь».
Драко исчез в вспышке зеленого пламени, Гермиона крикнула: «Ступефай», и Рон с Гарри полетели на пол - Рон пострадал меньше, потому что шлепнулся сверху. Гарри подумал холодно и отстраненно, словно глядел на это со стороны: «Слава Мерлину, что у меня линзы»; а вслух сказал - и голос его звучал надорванно и устало:
– Слезь с меня.
– Вы меня достали, вы оба идиоты, просто идиоты!
– голос подруги сорвался на визг, Сириус носился
– Армагеддон, - произнес вполголоса Гарри, садясь на ковре.
– Ты не должен… - начал Рон дрожащим голосом, отряхивая служебную робу от несуществующей грязи, чтобы не глядеть на друга.
– А, оставьте меня в покое, - болел ушибленный локоть, и голова казалась чугунной - еще бы, после такого-то дня.
– Оставьте меня в покое. Пожалуйста.
Гарри поднялся и, не оглядываясь на Рона с Гермионой, похромал к лестнице, мечтая вычеркнуть этот день из своей жизни и никогда не вспоминать.
* * *
Бледный робкий утренний свет заполнил кабинет, сделал темные шторы зелеными, папкам, лежавшим на столе и стоявшим на полках, придал насыщенный вишневый оттенок, а мантия Руфуса Скримджоера, чей портрет висел на стене, оказалась при свете темно-синей.
Письменный прибор, стоявший на столе, пока был желтым: золотом ему предстояло загореться только в лучах веселого дневного солнца (при условии, что оно вообще появится).
Драко закрыл за собой дверь, окинул кабинет взглядом. Все как обычно.
Он прошел к камину, разжег огонь «инцендио». Протянул к жадно пляшущим язычкам руки, пытаясь отогреться. Бесконечно долгая процедура входа и выхода из здания Министерства не имела себе равных по количеству потраченного времени, потрепанных нервов и занудству. Аппарация в телефонную будку, проверка на входе, ежедневная регистрация палочки, холодный, продуваемый сквозняками лифт… Радовало только одно: дипкорпус, единственный из всех остальных департаментов Министерства, находился не под землей, а над, - в тех самых двух этажах затрапезного невысокого коттеджа, которые были доступны взору маггла с улицы.
Драко радовала мысль, что над его головой находятся не ярды земли, а открытое небо. Небо. Его стихия.
Место, где он мог летать.
Драко вздохнул, повернулся к столу… В его кресле сидел Гарри Поттер.
– Ты забыл тапки, полотенце и зубную щетку, - сказал он.
– Оставь их себе, - Драко постарался скрыть свой испуг, маскируя его сухим тоном.
Гарри Поттер встал из кресла, потянулся, как хищник, вышедший из засады - на кресле осталась мантия, наверное, та самая невидимка, под которой он и прятался на крыше в час смерти Дамблдора.
Драко с интересом покосился на раритетную одежку. По крайней мере, это снимало вопрос, как Поттер сюда попал.
– Я не спал всю ночь, - сообщил Гарри, - всё думал, как будет дальше. Нам надо поговорить.
– О чем тут говорить, - бесцветно отозвался Драко, - тут думать надо.
Гарри сощурился:
– Видишь ли, у меня нет времени устраивать игры разума. Я сегодня должен быть в Плимуте, ловить там вампира-нелегала. Мне некогда откладывать все на потом. И я не хочу отбывать из Лондона с полным кавардаком в личной жизни. Решим все сегодня и сейчас. Плевать, как: лишь бы без сомнений!