Весна (сборник)
Шрифт:
Врач встал и ушел. Больной лежал в наступившей синей полутьме, улыбаясь, чувствуя немыслимое, бездонное облегчение. В душе его медленно зацветала тысяча цветов. Вскоре он блаженно уснул, чтобы через несколько часов проснуться, пойти гулять, влюбиться.
Напиток тяжести
Один человек зашел как-то раз в мелкое заведение выпить чашечку. Люди вокруг незнакомые, вещи тоже. Кто-то предлагает: «Не желаете испробовать напиток тяжести?» Тот по глупости согласился. Выпил — и сразу провалился сквозь пол. (А дело было в Нью-Йорке.)
…ВЫПИЛ
Пошел, что называется, сквозь все этажи. Давит паркет, балки — все в пыль, и сразу идет вниз. Но вроде жив да и видит, ход довольно плавный. Вошел в землю, и сразу — к ядру. Невредимым прошел сквозь раскаленную магму и вроде как засел в ядре. Вокруг — беспредел, температуры немыслимые, но в самом центре ядра вроде бы ничего, спокойно. Даже словно бы откуда-то тянет свежим ветерком. Ну, что делать — обосновался там, постепенно наросла вокруг него комнатка, появились свои вещи, занятия. Через несколько миллионов лет из уха у него выкатился серебряный шарик, а может быть, ртуть — непонятно. Сразу почувствовал — отпустило и тянет наверх. Выскочил, как пробка из бутылки, — вокруг провинциальный городок, приморский, улицы все травой заросли. Видит: небольшая компания идет на берег моря с алкоголем. От нечего делать присоединился к ним. Выпили, искупались. В компании была девушка. Познакомился с ней. Вскоре поженились.
Такси
— Вчера мы до утра в «Весне» зажигали, — сказала Маша Галактика, затягиваясь сигаретой Glamour, — были Ленка, Покемон… Тимур таблосов подогнал, ну и там первый номер, все дела. Прикинь, Салават с Анькой такие, заперлись в тубзике и давай там дороги строить прям на крышке унитаза, короче. Я говорю: ребят, вы ебанулись, у вас уже неделю жесткий зажигос. Они уже в среду на концерте Portishead пришли вытаращенные. А Анька такая: типа ее мама в Гоа отвисает и оставила ей кучу бабла и у них теперь в Зачатьевском туса вообще нонстоп…
— А че за клуб такой «Весна»? Тот же проект, что «Зима» и «Лето»? — лениво спросил Гоша.
— Ну да. В принципе, неплохой клуб, новый. Ну так, пафосный чуть-чуть. Лохов много — вся Рублевка тусуется. Но музыка нормальная. По средам там Зорькин, по пятницам Санчес. Дизайн такой прикольный. Прикинь, там на потолке огромный экран, круглый, как тарелка, и вогнутый, и на нем лицо девушки с картины Боттичелли «Весна». Помните, Катя Японская еще в майке такой ходила, с этим же лицом? Такое лицо чувихи, в общем модельного типа, немного даже на тебя, Оль, похожа… Волосы такие золотистые, кучерявые, колечками… Улыбочка типа экстазийная. Ну да, они там уже в семнадцатом веке висели конкретно.
— В пятнадцатом. Тогда экстази не было, — сказал Гоша.
— Да ладно не было! Еще как было. Мне Борман рассказывал. Его первым Леонардо да Винчи синтезировал. Говорят, формула в «Джоконде» зашифрована. «Код да Винчи» смотрели? Там все про это. «Вечная женственность» и прочая пижня — это для отмазки. Ясное дело, о чем там все… А Боттичелли вообще передознулся конкретно, он уже потом даже картины рисовать не мог, только плакал… Его «плаксой»
А ЛСД вабще еще в Средние века алхимики синтезировали. Слышали про Парацельса? Это был швейцарский врач и алхимик, вабще в глубокой древности жил, короче. Так он, прикинь, ходил всегда с мечом типа, а в рукоять меча вделан был шар, а в нем золотые пилюли. Никто не знал, что шар открывается, только сам Парацельс знал секрет. Шифровался, ясное дело, в те времена за такие темы на кострах жгли.
А ему типа похуй, ходит себе такой с мечом, а чуть чего втихую открывает шар в рукояти и золотые пилюли хавает. Сам жрал и другим давал, короче, взрывал мозги населению. Ну и лечил от всей херни, пробки из мозгов вышибал, чтоб мысли легче дышали.
— Прикол ваще, — протянула Оля, доставая из пачки сигарету.
— Ну! А че там, с этим лицом-то на потолке? — спросил Гоша.
— Ну там круто анимировано лицо этой телки, Весны этой. Как будто она сквозь воду смотрит, и то улыбнется чуть-чуть, то глазами поведет, то ямочка на щеке вздрогнет… Красиво — пипец ваще. Говорят, японский дизайнер делал, мегакрутой.
— Типа как заставки на канале «Культура»? — вяло поинтересовался Гоша.
— Какая, на хуй, культура?! — вскипел вдруг Артем, — Знаешь, как Геббельс говорил: когда я слышу слово «культура», я хватаюсь за пистолет.
— А ты за что хватаешься? За яйца? — спросила Оля, и все заржали.
— Да ладно вам глумиться! Там реально красиво сделано, — задумчиво произнесла Маша. — Незаметные такие изменения лица, как будто она живая и на тебя смотрит. Я так зависла под ее взглядом — заглюк ваще…
— Ну а че, куда поедем-то? — спросил Гоша.
— Ну щас, Таня выйдет и решим. Может, в Инфинити? Там большой концерт сегодня.
— В Инфинити? — Маша презрительно скривила губы, — Че, с эренбишниками тусоваться? Типа, бриолин и стразы?
— Ты бы, конечно, предпочла вместо «бриолин и стразы» — кокаин и сразу.
Все снова заржали.
— Да нет, ты че… Я уже неделю никаких драгсов не принимаю. На чистяках ваще. Алко не бухаю, прикинь, никакой типа там животной пищи… Только ганджиком иногда раскуриваюсь, и все.
— Ну да. Щас Великий Пост. Соблюдаешь, значит, — Гоша одобрительно кивнул. — Молодец. Очищаться надо иногда, блин.
— Вот только сиги курю нонстоп, уже легкие болят, — пожаловалась Маша, вытягивая из пачки очередной Glamour.
— Боги питаются дымом от сжигаемых на алтарях жертв, — сказал Артем. — Ты типа жертва, Маш.
— Ясный перец, я жертва, — холодно согласилась Маша, отвернулась и, скривив губы, стала смотреть в автомобильное окно на ночной весенний двор, на черные деревья и на огромный новый дом за деревьями, где светились только однообразные подъезды и два-три окна.
Разговаривали в такси, ярко-желтой «Волге» с шашечками на крыше и надписью «ЖЕЛТОЕ» на дверце. Машина не шла темным лесом за каким-то интересом, а стояла посреди большого квадратного двора, мерцая своим зеленым огоньком. Ребята — Маша, Оля, Гоша и Артем — сидели в машине, поджидая общую подругу Таню, которая должна была выпорхнуть из соседнего подъезда, чтобы вместе ехать в клуб. Место в такси для Тани уже не было, но договорились, что она сядет на колени к одному из мальчиков.