Весна (сборник)
Шрифт:
Не надо говорить, что оба мы находились к этому моменту в состоянии шока. Однако вид родившегося ребенка несколько успокоил нас. Родился здоровый, крепкий карапуз, совершенно нормальный, без каких-либо аномалий. Мы назвали его Колей. Постепенно наше потрясение прошло, и мы стали воспринимать случившееся как факт. Мы с Ларисой научные работники, посвятившие себя исследовательскому труду, и нам, как никому другому, известно, что природа таит в себе много загадок, которые только еще предстоит постигнуть человеческому уму.
В настоящее время нашему сыну Коле пять лет. Это полноценный, умственно и физически развитый ребенок. Он посещает старшую группу детского сада, воспитательницы им довольны, у него
— Да, интересный материал, — задумчиво пробормотал следователь Курский, отодвигая от себя папку с надписью «Колобок возвращается II». Курский бросил искоса взгляд на Ковалева, который все это время молча сидел у его стола. — Это проливает некоторый свет на происхождение нашего так называемого Колобка. Будем его и впредь так называть, пока не узнаем его настоящего имени. Ты проделал большую работу. Молодцом, Леша! Но основное дело впереди. Все это в общем ложится в уже намеченные нами контуры, но спешить с выводами рано. Что сам думаешь об этом?
— Бросается в глаза несколько интересных деталей, Сергей Сергеевич, — Ковалев подвинул к себе другую папку, на которой синей пастовой ручкой было написано «Колобок возвращается I», — Все описанные встречи с Колобком происходили в пригороде Москвы, в дачной местности. Первый текст принадлежит Бакланову Илье, школьнику одиннадцати лет. Сейчас находится в детской психиатрической клинике, по всей видимости, в безнадежном состоянии. До своего заболевания он жил в Александрове, по Ярославской железной дороге. Там же, если исходить из данного материала, произошла его встреча с Колобком. Второй текст был найден на даче, принадлежащей покойному Зубареву Геннадию Павловичу — в непосредственной близости от его тела. Почерк Зубарева идентифицирован. Дача его находится на станции Клязьма — также по Ярославской железной дороге.
Наконец в третьем тексте непосредственно указывается, что происшедшее имело место на станции Перловская — опять же по Ярославской железной дороге.
— Любопытно, — прищурился Курский.
— Наконец, — продолжал Ковалев, — нами было установлено, что дача Анны Захаровны Веселовой, где произошла последняя из описанных встреч с Колобком, располагается на станции Тайнинская — да, да, по Ярославской железной дороге. Теперь, если мы посмотрим на карту и сопоставим приблизительно установленные даты встреч, то станет совершенно очевидной картина неуклонного, хотя и медленного, приближения Колобка к Москве, с северо-востока, по линии Ярославской железной дороги. Это обстоятельство может значительно облегчить нам поиски отправного пункта его движения.
— История! — усмехнулся следователь, — А не кажется ли тебе, что сила воздействия, которой обладает Колобок, содержится в его голосе? Владеет гипнозом? Мне приходилось расследовать одно дело, где убийца был гипнотизером. Из четырех человек, встретившихся с Колобком, двое умерли, один сошел с ума, и только Лариса Коробова — жива и здорова. Не потому ли Колобок не смог уничтожить ее, что она — глухая?
— Возможно. Но у меня другая версия, Сергей Сергеевич. Что если первые три человека, встретившиеся Колобку, были ликвидированы им потому, что были мужчинами? А ему нужна была женщина, чтобы через нее «родиться» в человеческом облике и, таким образом, развязать себе руки для действий в Москве? Много ли мог он совершить в своем прежнем состоянии мягкого, передвигающегося шара?
Курский хохотнул:
— Совершил он немало. Дров наломал. А результаты: два трупа, один подросток потерял рассудок, и еще одна женщина забеременела — не исключено, что в результате изнасилования. Итак, он искал женщину. Думаешь, в этом заключается
— Известное дело, Сергей Сергеевич, — кивнул Ковалев.
Следователь поднялся из-за стола, прошелся по кабинету.
Ковалев продолжал говорить:
— Особенно подозрительно это сходство с происходящим в сказке. Убийца подбрасывает намеченным жертвам некий шар. Старый трюк, отвлекает внимание. Жертва рефлекторно концентрируется на шаре, и в этот момент преступник произносит фразу, с помощью которой вводит жертву в гипнотическое состояние. Магическое воздействие этой фразы основывается на сказке, которую все мы знаем с младенчества. «Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел…», — эти слова мы слышали еще до того, как осознали себя людьми. Он встречает четырех человек, каждый из которых имеет какую-либо аналогию с одним из четырех встреченных животных в сказке. Первый из них даже имеет прозвище Заек (это самое прямое из всех, имеющихся у нас соответствий). Забавное дело!
— Оно бы и мне показалось забавным, если бы не погубило уже три жизни — заметил Курский.
— Кажется, дело очень серьезное… Оставляю его пока что тебе, но будь крайне осторожен. Сам ничего не предпринимай. Чуть что, сразу советуйся со мной или с Евсеенко. Понял?
— Приказ понял, товарищ майор! — Ковалев отдал честь и вышел из кабинета.
Следователь Курский долго еще стоял у окна и, прищурившись, смотрел на сверкающую капель. Он был еще молод, но уже считался звездой московского угрозыска.
Стояли на дворе ранние шестидесятые годы XX века. Оттепель. Весна.
…ОН БЫЛ ЕЩЕ МОЛОД, НО УЖЕ СЧИТАЛСЯ ЗВЕЗДОЙ МОСКОВСКОГО УГРОЗЫСКА…
Весло
Иссякла зима 1973-го да, и семья Весловых выехала за город, чтобы проведать дачу, которая стояла заколоченная и пустая всю зиму. В холодных, робко поскрипывающих комнатах дачи сохранились запахи, игрушки и мертвые бабочки прошлого лета. На стене, на фоне желтых обоев, топорщился забытый плакат группы Абба. Еще голые кусты заглядывали в окна. Слышался громкий стук — это отец открывал ставни. Коля Веслов пошел по направлению к сараю. Он думал о том, как быстро ушла зима, о том, что уже скоро он закончит восьмой класс. Это был широкоплечий подросток спортивного типа. На грубоватом лице пробивались черные усики, толстые губы иногда складывались в неопределенную усмешку. Руки были глубоко засунуты в карманы синей поролоновой куртки.
В сарае пахло древесной стружкой, подмоченной последними дождями, краской и пылью. На полках, сработанных отцом из простых толстых досок, сбились в кучу какие-то разбухшие, никому не нужные книги. «Цветоводство», «Твой огород», несколько журналов «Знание-сила». Коля подобрал упавшую ветхую книжку, полистал пыльные страницы. «История дождевой капли». В книгу была вложена зеленая школьная тетрадь — на обложке виднелась выведенная детской рукой надпись «Стихи». Колян криво усмехнулся, нахмурил сросшиеся у переносицы брови. Он вспомнил, как в возрасте девяти лет записывал в эту тетрадку свои стихи. Как это было давно! Он открыл тетрадь, в некоторых местах синие чернила слегка расплылись от влажности.