Вернись и полюби меня
Шрифт:
– Да, сэр.
– Великолепно, - Дамблдор снова улыбнулся.
– Буду с нетерпением ждать результатов ваших наблюдений, мистер Люпин. Предчувствие мне подсказывает, что они на многое прольют свет.
***
Ремус спешил на ЗОТИ; мчался по коридору, зажав в кулаке записку от Дамблдора – на случай, если все-таки опоздает. И действительно, когда он затормозил перед дверью класса, занятие уже две минуты как должно было начаться; он бочком прошмыгнул внутрь, но оказалось, что преподаватель до сих пор не пришел. Студенты просто болтали, швырялись друг в друга всякой фигней и зачарованными бумажными птичками – их запускали в приятелей или в симпатичных
Он обежал толпу взглядом – искал друзей; те заняли парту в середине ближайшего к окну ряда, Джеймс и Сириус переговаривались, склонив друг к другу головы… Точнее, говорил только Джеймс – он энергично жестикулировал, руки его порхали, как крылья бабочки – а Сириус слушал, время от времени кивал и при этом казался таким суровым и мужественным, что кое-кто из девочек бросал на него восхищенные взоры.
Как только Ремус появился в классе, следивший за дверью Питер дернул за рукав Джеймса; тот резко крутнулся на стуле и – вот же черт! – прокричал прямо через всю комнату:
– Лунатик, чего хотел Дамблдор?
Все головы, как по команде, повернулись к двери, и на Ремуса уставились пятьдесят пар глаз. Щеки полыхнули; на какой-то миг ему захотелось стать похожим на друзей и тоже швыряться заклинаниями во всех, кто его раздражает, но в итоге он только одарил Джеймса убийственным взором… правда, Сириус уже влепил тому подзатыльник.
– Да, Лунатик, - игриво подхватила Фелисити Медоуз, теребя серьгу с пером страуса, - так чего хотел наш Дэ-заглавное?
– Чтобы ты не совала нос в чужие дела, - отрезал Ремус и обошел ее парту, чтобы не приближаться к слизеринцам – те частенько ставили им с Питером подножки, стоило только оказаться рядом. Поскорее миновав задние парты, он плюхнулся на сиденье между Джеймсом и сидевшим с краю Сириусом.
– Извини, - застенчиво сказал Джеймс – Ремус пригвоздил его еще одним сердитым взором, - я как-то не подумал…
– Ты б еще в “Ежедневный пророк” написал – пусть в передовице напечатают, - в ответ на эту отповедь Джеймс только стыдливо улыбнулся и взлохматил волосы – кажется, смутился.
– Учись регулировать громкость, Сохатый. Смотри, как это делается, - фыркнул Сириус, склоняясь к Ремусу – всей тяжестью навалился на плечо, заставив его накрениться, и зашептал, едва не касаясь губами уха:
– Лунатик, чего от тебя хотел Дамблдор?
– Что ты сказал?
– нахмурился Питер.
– Я не расслышал.
– Хвост, ты олух. Хули ж я так тихо говорил?
– устало поинтересовался Сириус. Питер покраснел.
– Сириус… - но отвечать Ремусу не пришлось: именно в этот момент преподаватель по ЗОТИ все-таки доплелся до класса.
– Ну, давайте уже успокаиваться, - беспомощно сказал он; Бобби Макрель запустил зачарованного бумажного журавлика под мантию Марни Доббинс, а та в ответ швырнула в хулигана чернильницей.
– Эти уроки – такая комедия, - пробормотал Сириус – от Ремуса он так и не отодвинулся.
– Когда же до Дамблдора дойдет, что мы должны уметь нормально защищаться, а не заниматься всякой мутотой…
– А где мистер Снегг?
– спросил профессор, обводя взглядом аудиторию; послышались смешки, и он смутился, осознав, что переврал эту фамилию.
– Прогуливает, скорей всего, - небрежно отвечал Мальсибер; Ремус так и не понял, что им двигало – то ли хотел насолить Снейпу, то ли показать, что ни в грош не ставит преподавателя… А может, оба недобрых порыва слились воедино, и он решил убить сразу двух зайцев?.. Люди часто так поступали – даже друзья Ремуса, хотя Джеймс и Сириус предпочитали притворяться,
– А что, его никто не видел?
– осведомился профессор рассеянно – над ухом у него пролетела какая-то дымящаяся гадость и впечаталась в школьную доску.
Никто не ответил – промолчали даже Питер с Джеймсом. Сириус продолжал оккупировать Ремусово плечо.
– Что ж, если его кто-нибудь увидит – предложите заглянуть ко мне, хорошо?.. А сейчас давайте достанем учебники…
И дальше они конспектировали книжки – точнее, некоторые студенты пытались создать такую видимость, большинство же не утруждалось и этим. Сириус закинул руки за голову и качнулся назад, балансируя на задних ножках стула; Джеймс свистящим шепотом пересказывал Питеру антиснейповские теории, а тот завороженно слушал. Слизеринцы над чем-то веселились – слишком тихо, чтобы разобрать, о чем они шушукаются, но достаточно громко, чтобы смешки были слышны даже на первых партах. Сам Ремус лишь подсветил заклинанием нужные строчки в учебнике – в том числе и потому, что хотел подумать, как лучше рассказать Джеймсу о поручении Дамблдора. Логику которого, кстати, так до сих пор и не понимал. Разве за Снейпом не может присмотреть кто-нибудь из преподавателей?..
Или же… порой Ремусу казалось, что директор нарочно сделал его старостой – чтобы позволить хоть как-то повлиять на Джеймса и Сириуса… “Вот только это не сработало”, - подумал он с горечью. Поначалу они даже подговаривали друга снять с кого-нибудь баллы – просто так, ради хохмы, но их “ну давай же, попробуй!” случайно услышала профессор Макгонагалл и устроила новоявленному старосте такой грандиозный разнос, что тот чуть в обморок не грохнулся. Подначки больше не повторялись, но Ремус знал: друзья лишь сожалели, что подвели его под монастырь, а не стыдились того, что сделали. Дамблдор, должно быть, сильно в нем разочаровался… Ремус жутко переживал, когда кого-то разочаровывал – особенно людей, которые были ему симпатичны.
Но если директор придумал такое задание, чтобы он помешал друзьям причинять Снейпу добро и наносить справедливость, а те, наоборот, как никогда твердо решили заняться именно этим, то в результате кто-нибудь обязательно останется недоволен. И он, к сожалению, прекрасно знал, кто именно это будет.
Заскрипели отодвигаемые стулья; всеобщий гомон стал совсем уж оглушительным. Ремус заморгал, выходя из задумчивости.
– Разве нам уже пора?..
– растерялся он.
– Ты где был, приятель?
– спросил Сириус.
– Ушел в себя, вернусь не скоро?
– Что-то в этом духе, - Ремус огляделся по сторонам – студенты стояли у столов, разбившись по компаниям, и продолжали трепаться; некоторые – в основном слизеринцы – так и остались сидеть, и даже с противоположного конца комнаты было заметно, насколько им скучно.
– Мы должны разучивать Щитовые чары, - заметил Питер.
– Лунатик, ты…
– Так зачем ты потребовался Дамблдору?
– перебил его Джеймс.
Ремус вздохнул. Кажется, придется им все рассказать. Лгать-то ему доводилось часто – а как иначе, с ликантропией в анамнезе? – но не сказать, чтобы особо успешно. Все, на что он был способен – наплести что-нибудь спокойным голосом и не изменившись в лице, а потом удрать, пока никто не смекнул, что вся история шита белыми нитками. Что случалось в среднем через полчаса после его побега, и тогда Ремуса начинали искать, чтобы вытянуть из него правду.