Вернись и полюби меня

laventadorn

Ему показалось, что в живот провалился мерзлый ком. Судорожно перерыв всю сумку, Северус вытащил из нее ту книгу в деревянном переплете – долистал до раздела о заклятьях, действующих на душу; Лили так и не отодвинулась – черт, даже не выпрямилась на сидении! – хоть он и нещадно задевал ее локтем.

Буквы по-прежнему светились черным и золотым – Иллюминати он так и не отменил; пробежался глазами по странице, по темным и светлым строчкам, выискивая нужное место… Ага, вот оно.

Цепь-заклятье.

– Сев?
– это прозвучало так ласково и доверительно, как

будто в целом замке не существовало никого, кроме них двоих. У него дрогнуло сердце.

– На, прочти, - хрипло сказал Северус, сунул ей в руки книгу и ткнул дрожащим пальцем в нужный абзац. Наконец-то он сумел отстраниться и удрать на другой конец комнаты – в надежде, что Лили оставит его в покое, хотя бы пока занята чтением… Осиротевшему боку тут же стало холодно – там, где она прижималась еще мгновения назад; ощущение пробирало до костей, но Северус никак не мог позволить ей… поступать так, как хочется, так, как ее заставляет поступать проклятие. Лили бы возненавидела его, как только пришла в себя – это же все равно что насилие…

Это проклятие насилует душу.

– Цепь-заклятье приковывает одного человека к другому, - тон был такой, словно ее попросили зачитать этот раздел вслух на каком-то занятии.
– Это противоестественное заклинание порождает паразитическую одностороннюю зависимость, которую невозможно насытить. Именуемое также “Проклятием отвергнутых”, оно привязывает душу пострадавшего к физической оболочке другого лица; если не снять заклятье, то со временем оно измучает жертву неутолимой жаждой. С каждым днем эта тяга будет становиться все сильнее, и жертва начнет желать прикосновений своего возлюбленного более всего на свете; в конечном счете ее жизненные силы иссякнут, и она умрет от неразделенной страсти.

Лили замолчала. Северус был рад, что стоит к ней спиной и не видит ее лицо – а она, в свою очередь, не может увидеть его.

– Ну и что?
– в ее голосе звучало любопытство.

Он моргнул. На мгновение замер, потом обернулся к ней и переспросил, не веря собственным ушам:

– “Ну и что?” Как по-твоему, на что это похоже?

– На исключительно скверное проклятие. Хочешь его на ком-то опробовать?
– приподняв брови, спросила она. Нет, это неправильно – она бы даже шутить на эту тему не стала… Магия извращает все ее реакции, все мысли – вот почему она сбежала от Поттера и разговаривала с ним так жестоко… и поэтому же не ужаснулась самой мысли о том, что он, Северус, может наложить на кого-нибудь смертельно опасное проклятие.

Он шагнул вперед и вырвал книгу у нее из рук. Прорычал:

– “Симптомы: ощущение неизбывного холода, кроме как в присутствии объекта влечения. Постоянная потребность в его прикосновениях, прикосновения же всех прочих становятся отвратительны – особенно лиц того же пола, что и объект влечения”… Что, все еще никого не напоминает? Это же ты! Тебя кто-то проклял, дуреха!

Лили и ухом не повела.

– Могу понять, отчего тебе так кажется – но вообще-то я себя чувствую совсем не так. Мне приятно быть с тобой рядом, потому что ты – это ты. К тому же ты меня вылечил.

Он стиснул книгу

с такой силой, что едва не сломал переплет.

– Хуя лысого – это всего лишь супрессант. Проклятие никуда не делось… и кстати, тебе нужно принять вторую дозу в течение часа, - перетряхнув содержимое сумки, он нашел флакончик с опалесцирующей голубой жидкостью и подсунул его Лили под нос. Процедил сквозь зубы: - На, держи.

Она взглянула на зелье с легким интересом. Спокойно промолвила:

– Никакое проклятие привязанности на меня не действует. В смысле, какое-то, может, и действует, но это явно не оно.

Его хватило только на одно: проигнорировать эти слова.

– Вечером я с тебя его сниму.

Она покачала головой:

– Не сможешь – ты ведь его так и не опознал.

– Опознал, - выдавил он, - но это несущественно, поскольку такие лечебные заговоры в большинстве своем взаимозаменяемы.

– Северус, - она притронулась к его руке – той, в которой он держал флакончик с зельем; сначала прикосновение было легким и нежным, но потом она сжала пальцы – гораздо сильнее, чем от нее было можно ожидать. Северус заглянул ей в лицо и увидел… там, под налетом вызванного зельем спокойствия, поджидала тьма – точно алчная, голодная тень… Все, как и было описано в книге: настоящие желания человека подменялись фальшивыми. И ненасытными.

– Это вовсе не проклятие, - произнесла Лили тихо.
– Точно не оно. Просто я лю…

Нет!

Слово вспыхнуло внутри, как ожог; впивалось в разум каленым железом…

– Не надо, - он отмахнулся от нее вслепую, совершенно беспомощный, - не надо… хватит… больше никогда – не говори…

– Но я…

– Не смей, - он отшатнулся, но Лили сама к нему потянулась, погладила шов на мантии… У Северуса перехватило дыхание.

– Когда все закончится, - выдавил он – внутри всколыхнулась паника, - повтори мне это, когда все закончится – я тебя вылечу, сниму заклятье, и тогда говори, что хочешь… я выслушаю… но не сейчас, сейчас тебе нельзя…

– Хорошо, - пробормотала она, - хорошо, как скажешь, - и потянулась к его лицу, накрыла ладонью щеку, провела по ней пальцами – ногти легонько царапнули кожу… не до крови, пока что еще не до крови…

– Выпей, - все тело сковало оцепенение, пальцы Лили скользнули к подбородку – он перехватил ее руку, силком отдал ей зелье и произнес: - Ты же замерзла, верно? Это тебя согреет.

– Ты и сам бы мог… меня согреть, - негромко заметила она.

Впору было пожелать, чтобы его сейчас стошнило.

– Не заставляй меня применять Империус.

Но Лили только рассмеялась, наконец-то взяла флакон и выпила все до дна.

– Только ради тебя, - сказала она, наклоняясь вперед – но Северус отвернулся, и ее губы лишь слегка мазнули по щеке.

***

Время тянулось невыносимо медленно.

Лили совсем окоченела; пыталась как-то унять дрожь, чтобы не расстраивать Сева, но ничего не получалось – уж слишком она замерзла.

– Мы уже почти пришли, - сообщил он напряженно, стискивая ее ладонь так, словно хотел раздавить. Лили улыбнулась в темноту.