Вернись и полюби меня

laventadorn

***

– Твою мать… Что ты с ней сделал?!
– воскликнул Сохатый, и Сириус осознал, что все – сейчас будет полный пиздец. Джеймс обычно не ругался на маггловский манер – да он даже слово “дерьмо” не вспоминал, пока совсем не терял от ярости голову.

Будь на месте Сопливуса кто-то другой, Сириус отдал бы ему должное: вместо того, чтобы прятаться за Эванс, он уложил ее на кровать и поднялся на ноги. А ведь мог так ее и оставить, и Сохатый ни на что бы не решился – из страха промахнуться и попасть в нее.

– Я? Ничего, - с ледяным презрением отрезал Снейп, глядя на Сохатого

так, как сам Сириус смотрел бы на таракана. Или на Кричера.
– Это ты, тупой долбонавт, не отставал от нее до тех пор, пока не довел до обморока.

– Язык прикуси, Сопливчик, - почти ласково протянул Сириус. Ответный взгляд Снейпа полыхнул ненавистью – едва ли не осязаемой; от нее прошибала дрожь, как от электрического разряда.

Иногда ему казалось, что он подсел на эти драки с Сопливусом. Вытащить палочку, чтобы снова увидеть этот взгляд… все равно что сигаретой затянуться – ощущения были такие же. Своего рода уникум, этот Снейп: гнусная, злобная, порочная тварь – только дай ему шанс, и он так тебя тяпнет, что ты никогда уже не оправишься. Не умрешь, о нет, но и прежним больше не будешь.

Именно так действовала темная магия; преуспеть в ней мечтали все Пожиратели, но на деле это было почти нереально: свихнешься на хуй – если прежде не сдохнешь. Ни одному шестикурснику такое не под силу, как бы он ни старался и какой бы мразью при этом ни был.

Сириус это знал. Но то, как уставился на него Снейп… что-то в его глазах наводило на мысли…

Пальцы словно обожгло – так вскипела в них кровь.

– Ну так что, Поттер?
– поинтересовался Снейп, но смотрел при этом на Сириуса.
– Отважишься на меня напасть, пока твоя дражайшая Эванс лежит без сознания? Сейчас она между нами не бросится… если, конечно, я не воспользуюсь ею как щитом, - добавил он с безжалостной непринужденностью и наконец-то перевел взгляд на Джеймса… в глазах его светилась жестокость – Сириус еще не видал ничего подобного, даже когда Снейп играл с мышами, словно кот.

– Так как, ты хочешь рискнуть? А, Поттер?
– в его шепоте слышалось злорадство, вкрадчивое и беспощадное.
– Пожертвуешь своей дамой сердца? Все, что требуется от меня, - на его губах зазмеилась улыбка, - это оказаться чуточку проворнее.

Что за чувства отразились на лице Сохатого при этих словах, Сириус видеть не мог. Возможно, те же самые, что и на его собственном. Снейп небрежно придерживал палочку в левой руке; кончик ее будто нечаянно указывал на Эванс… она лежала на кровати, неподвижная, словно мертвец, и такая же бледная; пересохшие губы растрескались…

Сириус покрепче стиснул палочку.

А потом моргнул: порыв магии задел кисть, иголочками пронесся по тыльной стороне ладони. Повысив голос, Лунатик прокричал:

– Мадам Помфри! Лили в обмороке!

Не веря собственным ушам, Сириус повернулся к нему – и в этот момент дверь с шумом распахнулась, и мадам Помфри выбежала из своего кабинета – в развязанном фартуке и с палочкой наголо. Увидев, что в больничном крыле намечается потасовка, медсестра выпрямилась и сердито взмахнула рукой.

– Вон отсюда!
– возмутилась она.
– Сейчас же уберите палочки и вон отсюда, вы все! Здесь положено отдыхать

и набираться сил – и не вздумайте сегодня загреметь в лазарет!.. Выставлю и даже бинта с собой не дам! Вы… да вы же просто невозможны!..

Хвост что-то пропищал и удрал – только двери хлопнули. Сохатый заспорил с Помфри – зря, конечно; судя по тому, что Сириусу удалось разобрать, в ответ она закатила ему целую лекцию, негромкую, но весьма гневную.

Должно быть, Снейп решил сохранить лицо, поэтому пререкаться с ней не стал. На Эванс он даже не оглянулся; зашагал по проходу между кроватями, не сводя с Сириуса глаз – темных, бездонных и полных холодного отвращения.

– До встречи, - прошептал Снейп, проскользнув мимо.

– Буду ждать с нетерпением, - сквозь зубы прошипел Сириус – и, как только несостоявшийся противник исчез из вида, повернулся к Лунатику.

Тот стоял на полу, бледный и всклокоченный, одетый в тонкую пижамную футболку – надо же, никаких тебе мурашек на руках, хоть в комнате и было зябко. Ну да, у оборотней всегда повышенная температура.

– Снейп наложил заглушающее заклятье, а ты его снял, - сказал Сириус, сам еще не зная, как к этому относится. Наверное, чуть-чуть восхищается: Ремус это сделал невербально, да еще и с противоположного конца комнаты.

Лунатик казался каким-то отрешенным, хоть глаза при этом и не прятал.

– Лучше поторопись, пока она не взялась за тебя.

– Ага, - согласился Сириус, убирая волшебную палочку в карман.
– Я подожду снаружи, - он развернулся, чтобы уйти, но едва не наткнулся на Сохатого – бледного как полотно и с пылающими щеками.

Руку щекотало остаточное тепло – от Ремуса шел жар, как от печки. Вслед за Джеймсом Сириус вышел в коридор и закрыл за собой двери. Там никого не было; Хвост либо караулил за углом, либо смылся с концами… скорее, конечно, второе, чем первое.

И Снейп исчез тоже.

– Это… это… - Сохатый даже начал заикаться.

– Я в курсе, приятель, - произнес Сириус. Он никогда не видел, чтобы Джеймс так заводился, но точно знал, что сейчас его лучше не трогать: только огребешь – либо в глаз, либо какой-нибудь сглаз. У него даже руки тряслись, а взгляд казался остекленевшим – то ли от злости, то ли от страха.

Сириус попытался вспомнить, приходило ли ему когда-нибудь в голову, что Снейп может стать таким… таким… каким он стал. Скорее всего – нет. Это было… что-то немыслимое.

В тишине коридора отчетливо слышалось тяжелое дыхание Сохатого.

– Раньше ты мне не верил.
– Вдох. Выдох.
– А теперь убедился.

– Теперь убедился, - подтвердил Сириус, хотя раньше не то чтобы не верил – скорее, не хотел брать в голову. Но рассказывать об этом Джеймсу было бы полным мудачеством.

– Бродяга.
– Ой, пиздец… Это что – слезы?.. О Боже.
– Что, если он ее убьет?..

Какой-то внутренний голос требовал найти этого злобного ублюдка, эту бешеную тварь, и растерзать его на части, кусок за куском. Сириус порой даже не мог уснуть – так донимали его мысли о том зле, что привольно бродит по Хогвартсу; он знал, что рано или поздно Снейп вольется в эту тьму и будет сеять ее везде, где только появится.