Вернись и полюби меня

laventadorn

Наконец Джеймс подтолкнул его к гаргулье.

– Кексы с ванильной начинкой.

– Ну вот, а теперь можешь идти на свои руны, - Сириус, кажется, откровенно забавлялся.

– Да поздно уже сворачивать, - пробормотал Ремус, и Сириус пихнул его вперед, заставив шагнуть на лестницу и уткнуться в спину Джеймсу – тот почти приплясывал от нетерпения, и волосы у него стояли дыбом, словно сквозь них пропустили ток.

– Джеймс, поднимись на ступеньку, будь так добр, - попросил Ремус, чувствуя, что его вот-вот сплющат в ликантропную начинку

для этого гриффиндорского сэндвича: Сириус практически дышал ему в затылок.

– Извини, - рассеянно пробормотал Джеймс. Как только лестница подвезла их к дверям, он спрыгнул с нее и постучал в одну из створок – Ремусу пришлось поймать его за руку, чтобы помешать ворваться в кабинет, не дожидаясь ответа. Секунда шла за секундой, но ничего не происходило; казалось, еще чуть-чуть – и Джеймс может пустить в ход кулаки…

Но тут двери все-таки распахнулись, и на пороге появился Альбус Дамблдор. На нем была роскошная сиреневая мантия; явно заинтересовавшись, он опустил взгляд на Джеймса и Ремуса, а потом перевел его на более высокого Сириуса.

– Чему обязан столь неожиданным удовольствием, джентльмены?
– спросил директор, отступая в сторону, чтобы пропустить всю троицу в кабинет – Джеймс ворвался туда впереди всех и выпалил:

– Мы насчет Эванс – Лили Эванс – и Снейпа!.. Сэр!..

Последнее слово прозвучало почти как вскрик: Ремус со всей силы наступил ему на ногу – так, что у Джеймса чуть слезы из глаз не брызнули.

– Ах да. Ну конечно… - Дамблдор рассеянно махнул палочкой, и перед письменным столом из воздуха соткались три кресла, обтянутых одинаковой пестрой тканью.

Ремус схватил Сохатого за воротник и заставил сесть. Сириус опустился в кресло так непринужденно, словно они собирались пить чай; взгляд его скользил по странным блестящим приборам и по дремлющим портретам на стенах, словно к разговору он почти не прислушивался – Джеймс же, напротив, был настолько взбудоражен, что у него, казалось, вот-вот повалит дым из ушей.

Слегка улыбнувшись, Дамблдор занял свое место за столом.

– Меня нисколько не удивляет, - произнес он таким тоном, словно обсуждал какой-то удавшийся школьный проект, - что столь… из ряда вон выходящее происшествие привлекло к себе ваше внимание. Особенно потому, что в нем поразительным образом оказались замешаны двое людей, которых вы всегда так старались… поразить.

Ремус почувствовал, что у него вспыхнули уши, и уставился на блюдце с лимонными дольками. Если он будет выглядеть таким же пристыженным, каким себя чувствует – это будет лучше, или, напротив, только все усугубит?..

– Однако я полагаю, что мисс Эванс сейчас в надежных руках, - продолжал директор, складывая собственные руки на столешнице.

– Но мадам Помфри пускает к ней Снейпа!
– выкрикнул Джеймс почти отчаянно.
– Сириус видел его там прошлым вечером, а утром он вернулся, и он пообещал, что заслонится ею, если я попытаюсь его проклясть – он сам так сказал, Бродяга и Лунатик слышали!..

– Именно так он и

сказал, - подтвердил Сириус, заговорив впервые за все это время. В отличие от Джеймса, его голос не звенел от волнения – никакого желания во что бы то ни стало убедить в своей правоте; он был настолько в ней уверен, что даже не волновался.
– И он бы это сделал.

– Понимаю, отчего подобная угроза так сильно вас расстроила, - промолвил Дамблдор.
– Вы ведь не стали проверять, выполнит ли ее мистер Снейп, не так ли?

– Конечно же нет!
– сказал Джеймс запальчиво.

– Ваше беспокойство о благополучии мисс Эванс весьма похвально, - серьезным тоном произнес директор.
– Но мистер Снейп оказался вчера в больничном крыле потому, что именно он доставил туда мисс Эванс.

– Потому что сам же и виноват!
– воскликнул Джеймс.
– Это он ее проклял!

В этот миг что-то переменилось – что-то еле уловимое, но Ремус все равно заметил… по спине побежали мурашки; Дамблдор слегка склонил голову, и голубые глаза остро блеснули поверх очков – тяжелый взор, который не прятался больше за линзами.

– Это весьма серьезное обвинение, мистер Поттер, - тон директора, тем не менее, оставался прежним, - и если вы сочтете возможным рассказать мне об имеющихся у вас доказательствах, я, несомненно, проведу тщательное расследование.

– Сэр, - Сириус полностью владел собой, - если бы вы только видели, как Снейп себя вел сегодня утром, то в других доказательствах уже бы не нуждались.

– Несомненно, так оно и есть, мистер Блэк. Окажись я там, из меня бы получился прекрасный очевидец. Однако не исключено, что я мог бы увидеть что-то иное, отличающееся от того, что наблюдали вы и мистер Поттер; просто изумительно, насколько результат зависит от точки зрения.

И затем он перевел взгляд на Ремуса – тот невольно вздрогнул.

– А вы там присутствовали, мистер Люпин?

– Да, сэр, - выдавил Ремус. Во рту у него пересохло – кажется, он не хотел даже знать, что именно ответит, если директор вдруг задаст ему вопрос.

Этот пристальный взгляд будто просвечивал его насквозь. Словно голубой луч лазера.

– И что вы думаете об этих событиях?

Ремусу стало совсем скверно. Джеймс смотрел на него умоляюще, лицо Сириуса казалось замкнутым и почти надменным, а серые глаза были непроницаемы…

– Я не понял, почему Снейп… поступил именно так, как поступил. Но он и правда намекнул, что может использовать ее как щит, если Джеймс атакует.

Пожертвуешь ли ты своей дамой сердца? Все, что требуется от меня – оказаться чуточку проворнее…

Это было просто ужасно; Ремус никогда еще не видел, чтобы Снейп вел себя так чудовищно. Не то чтобы он не пробовал – пробовал, и не раз – но нынешняя попытка оказалась действительно удачной.

– Как любопытно, - произнес Дамблдор таким тоном, словно и впрямь был заинтригован.
– Можно ли уточнить, что вы имели в виду? Почему вы сказали, что ничего не поняли?