Вернись и полюби меня
Шрифт:
Внутри поднималась паника – как наводнение, а в ушах нарастал какой-то звук. Северус попытался нащупать пульс, дотронулся до ее шеи – ничего не почувствовал, руки слишком дрожали – как трясучку подхватили, с-суки… Потом нахлынуло облегчение, мощное до одурения: сердце все-таки билось, слабо, но без перебоев. Она не умерла. Не умерла. Говно. Пиздец…
Но что это тогда за чертовщина? Провел над ее лицом ладонью, прикоснулся к губам – еле заметное дыхание тронуло пальцы… Холодная кожа, с щек сбежала краска, и вся эта неподвижность, вызванная не сном, а обмороком – а возможно, и чем-то более серьезным. Она
Вокруг встревоженно галдели магглы – подними ее с пола, положи на сиденье, сделай то, сделай се – водитель прикрикнул на них, чтобы все замолчали. Слишком много людей, они слишком шумят…
– Да заткнитесь вы на хер!
– заорал Северус.
Водитель вывернул руль, и автобус вильнул в сторону; снаружи громко забибикали.
– Осторожней!
– воскликнул кто-то из пассажиров.
– Ей нужен врач, - сказал другой.
– Да и ему, по-моему, не помешал бы, - добавил третий.
– Тут есть доктор?
– спросил второй голос.
– И нормальный шофер взамен этого?
– подхватил четвертый.
– Тихо вы!
– бросил водитель.
– Что с ней, сынок?
Толку от них – хуй да ни хуя, даже ебальник свой заткнуть не могут, мудозвоны… Нет, они тут не помогут – как и магглы вообще; не факт, что и волшебники справятся… Снова какое-то проклятие? Что-то, что не дает двигаться, но не причиняет вреда?
Или же та неведомая сила, что переместила их сюда, решила снова ее забрать.
Нет!
Тишина – ему нужна тишина, хорош мудить – давай пиздуй из автобуса, соберись с мыслями, не стой столбом – прекрати все это…
– Дайте сойти!
– рявкнул Северус; выпрямляясь, подхватил Лили на руки.
Автобус резко затормозил, и всех снова тряхнуло. Толпа стала расступаться перед стоящим в самом центре Северусом – медленно, словно на редкость нерасторопное Красное море, но на улицу за ним никто не последовал.
Мокрая листва рядом… он вышел на углу скверика – около отеля был точно такой же, и на какое-то кошмарное мгновение Северусу почудилось, что они снова туда вернулись – вот же черт, – но нет, это было другое место. Он нарочно выбрал автобус, который следовал в противоположном направлении – по крайней мере, так ему казалось. От паники в голове все перемешалось.
Да соберись ты уже, хватит хуйней страдать!
Его руки – слишком слабые руки подростка – начинали ныть от напряжения. Нужна скамейка – возможно, где-то в сквере…
Вот, прямо неподалеку. Он опустил свою ношу на сиденье, приподнял ей голову – не рискнул применять сушащие чары, опасаясь, что их могут засечь. Но если магией пользоваться нельзя, то как понять, что с ней? Силы правопорядка – в окрестностях их полно – это чревато – угроза их с Лили безопасности…
Но она лежала перед ним, холодная, как труп, и пульс едва прощупывался…
Окклюменция – ну же! Ты слишком поддался эмоциям. Хватит! Да ебаный в рот, хватит!
Она его поцеловала. Ты так важен для меня – мне без тебя плохо – прости меня…
Проклятье! Да думай же, думай!
Такси. Надо поймать такси. И все время двигаться – это безопасней, чем оставаться на месте.
Он снова сгреб ее в охапку – руки были совершенно ватные – и зашагал прочь от темного сквера и капающей с листьев воды в ту сторону, где горели
– Боже мой. Что с ней?
– спросил маггл, стряхивая с сигареты серый столбик.
– Нарколепсия, - процедил Северус.
– Нужна машина. Не стопанешь?
– Ясное дело, - пожал плечами маггл.
– Ты-то и так загружен.
Он взмахнул рукой – от сигареты разлетелся пепел и рыжие угольки, – и какой-то темный и невзрачный автомобиль отделился от общего потока и затормозил перед ними. От салона воняло поношенной обувью.
Шофер обернулся и спросил через прозрачную перегородку:
– В больницу?
– Нет, - отрезал Северус, захлопывая за собой дверцу. Лили даже не пошевелилась – так и лежала неподвижно; с тех пор, как она закрыла глаза, прошло уже восемь минут, и каждая гвоздем впивалась ему в висок.
– В аэропорт. Это нарколепсия.
Похоже, водитель не знал, что это такое, но проникся либо уверенным тоном Северуса, либо мыслью, что с ним лучше не связываться, – повернул руль, и машина тронулась с места, вписавшись в уличное движение. Северус опустился на колени рядом с сиденьем, расстегнул на Лили пальто – свое пальто, – чтобы ей легче дышалось. Пульс не изменился – по-прежнему устойчивый, но замедленный и слишком слабый; дыхание едва чувствовалось – только если прижать к ее губам пальцы, а кожа все так же напоминала мрамор – такая же белая и неживая. Перед глазами полыхнуло воспоминание: Цепь-заклятье, Лили откинулась на спинку больничной кровати… и второе, более раннее: она лежит вот так же, только мертвая…
Если водитель глядит на них в зеркало заднего вида, то наверняка что-то заподозрит… куда он их везет? Может, в больницу или в полицию? Но Северус не мог себя заставить об этом думать – гладил Лили волосы, убирал с лица мелкие прядки, снова и снова зачесывал их назад, а потом перестал сопротивляться – мышцы уже сводило от усилия – и припал к ней, прижался лбом ко лбу. Глотнул воздух – один раз, второй, третий.
Потянул из рукава палочку – как можно незаметнее; загораживая ее своим телом и стараясь держать низко, подвинулся так, чтобы маггл не увидел вспышку заклинания, и невербально наложил на Лили простейшие диагностические чары. В воздухе загорелись шкалы, отображающие ее жизненные показатели; все процессы были замедлены, как будто она и впрямь впала в глубокую кому.
Кроме мозговой активности – эти кривые словно взбесились; точно она разом видела сны, и что-то колдовала, и испытывала все эмоции одновременно.
Он уставился на эту свистопляску, а потом спохватился и отменил свои чары, не дожидаясь, пока маггл что-то заметит… пока что точно не успел: не было ни внезапного вскрика, ни резкого удара по тормозам.
Северус отодвинулся от нее, сел на корточки – и только через несколько мгновений осознал, что его рука сама по себе скользнула вниз и нашла ее ладонь. Как если бы Лили и впрямь была в коме, и целители мягко повторяли, что с ней надо разговаривать – это, мол, помогает.