Вернись и полюби меня

laventadorn

– Я принял меры, - Северус смотрел на собеседника с пренебрежением и открытым вызовом, - такие, какие должны были оказаться тебе не по зубам. Но, очевидно, что-то все-таки упустил.

– О, видишь ли, - губы Малфоя тронула улыбка – и насколько же она была неприятной, - ты слишком увлекся конкретикой и забыл о главном. Да, поиски тебя и этой грязнокровки оказались безрезультатны, но ты же помнишь, что темная магия оставляет следы. Достаточно было определить местонахождение того, кто недавно активно ею пользовался. До смешного просто, я бы сказал.

–

Не знал, что у тебя есть фокусатор, - холодно сказал Северус.
– Как жаль, что моя неосведомленность привела к необходимости терпеть твое присутствие.

– Однако кое-чего я все-таки не понимаю, - с апломбом произнес Малфой, почти никак не реагируя на слова собеседника.
– Один человечек из Мунго сообщил мне, что то проклятие, которое наложило на тебя это… существо, - он скользнул по Лили взглядом; серые глаза его казались пустыми и холодными, - весьма походило на темное. Слабенькое, но тем не менее темное. Тот человек занимался вашим лечением: твоим, когда заклятье действовало, и ее, когда начала действовать отдача… но у меня никак не укладывалось в голове – как так получилось, что ты дал себя проклясть какой-то безмозглой грязнокровке? Я помню, каким ты был в одиннадцать лет, когда мы познакомились: чумазый, вечно сквернословящий мальчишка, – но ты и тогда уже знал немало темных заклятий.

Лили мигнула. В одиннадцать лет? Это было ужасно, но вместе с тем и… впечатляло.

– По твоим меркам – у тебя-то на книги практически аллергия, - сказал Северус.
– Чуть дотронешься до страницы – и привет, крапивница.

– И кроме того, мне показалось странным, - Малфой продолжал говорить как ни в чем не бывало, только сощурил светлые, почти бесцветные глаза, - что грязнокровка вообще прибегла к Темным искусствам. Разве что это ты занимался с ней ими, и во время урока что-то пошло не так.

Лили моргнула. Дважды.

– Но ты, разумеется, ни за что бы в этом не сознался – гордость бы тебе не позволила. Ты всегда был очень гордым, Северус; это одно из тех качеств, которые меня в тебе почти восхищают – насколько человек моего положения вообще может восхищаться таким существом, как ты. Ты упорно цепляешься за свою гордость; неважно, что другие глядят на тебя свысока – ты никогда не признаешь, что у них есть для этого основания. Однако ты умеешь притворяться, блюдя свою выгоду; ты можешь скрывать, насколько тебе хочется плюнуть им в лицо, потому что в глубине души ты все-таки слизеринец.

– А как насчет сейчас? Успешно ли я скрываю, насколько мне наскучил этот разговор?
– поинтересовался Северус.

Улыбка Малфоя казалась натянутой – как слишком тугая перчатка.

– Именно об этом я и говорил, - протянул он, но Лили следила за ним и заметила, как его рука с силой сжалась на рукояти трости.

Однако уже от следующих слов Малфоя ей стало не по себе – комната заколыхалась, словно под ногами вместо пола оказалась подхваченная штормом лодка.

– Я сообщил о своей гипотезе Темному Лорду. И он счел ее не лишенной смысла.

На этот раз моргнул уже Северус.

– Он готов признать,

что на тебя, возможно, стоит… взглянуть еще раз. Он примет во внимание и твой уровень владения темной магией, и тот факт, что ты уже сейчас обзавелся учеником, а также то обстоятельство, что к нему примкнут сразу два сторонника вместо одного. Вследствие всего этого он считает возможным выказать… некоторую снисходительность, на которую в ином случае ты бы рассчитывать не мог.

Сразу два сторонника… Лили переводила взгляд с Малфоя на Северуса и обратно.

– В смысле, Волдеморт хочет, чтобы Сев привел к нему и меня?
– не веря собственным ушам, переспросила она. Малфой ответил взглядом, полным ужаса и отвращения. Должно быть, из-за того, что услышал имя “Волдеморт” – от нее, всего лишь какой-то грязнокровки. Лили закатила глаза, но Малфой титаническим усилием выбросил из головы сам факт ее существования и снова повернулся к Северусу.

– Ты не сможешь научить ее всему, что знаешь о Темных искусствах – не дадут Министерство и Дамблдор, этот старый пень. Но ты должен знать, что в нашем кругу твои таланты будут встречены не только с пониманием, но и с полным одобрением. Темный Лорд предлагает тебе защиту как от того вздора, что содержится в наших законах, так и от обвинений самоуверенных святош. Это великая милость, Северус; я не знаю больше никого, кто ее бы удостоился. Обычно он не склонен прислушиваться к оправданиям.

– Да уж, повезло мне, что и говорить, - губы Северуса тронула еле заметная усмешка.
– С другой стороны, он утверждал, что всегда мне благоволил.

Малфой очень быстро взял себя в руки, но Лили все равно успела заметить его мимолетную растерянность. Северус, похоже, хотел, чтобы она что-то сделала, но ее палочка по-прежнему валялась на полу, у ног Малфоя.

– Досадно только, что он сходит с ума. На твоем месте, Люциус, я бы перебрался в другую страну. Инсценируй свою смерть и уезжай в Аргентину.

– Я не такой трус, чтобы добровольно отказываться от будущего величия!
– холодно фыркнул Малфой.
– Я…

Вот только просветить их, что именно “я”, он так и не успел – потому что именно в этот момент Лили бросилась вперед и что есть силы толкнула его, обхватив за колени. Вскрикнув, Малфой начал заваливаться назад – попытался устоять, цепляясь за трость, но полыхнула красная вспышка, и он рухнул на ковер как подкошенный, всей своей тяжестью придавив Лили руку.

– Ай, - сказала она.
– Похоже, все-таки сработало.

– К гриффиндорской тактике, - голос Северуса явно подрагивал, - еще надо приноровиться.

Она подняла на него взгляд.

– Ты что, надо мной смеешься?

– Н-нет, - он отвернулся, прикрывая лицо ладонью.

– Да уж, достижения что надо, - заметила Лили, пытаясь высвободить руку из-под бесчувственного Малфоя.
– Я не только вошла в историю как первый человек, который сбил с ног Люциуса Малфоя регбийным броском с захватом, но и сумела рассмешить тебя. Кстати, а можно прихватить его трость как боевой трофей?