В объятиях прошлого
Шрифт:
Актриса на сцене несколько мгновений тяжело глядела на Лопахина, затем произнесла:
— Пришел поезд, слава богу.
Лопахин дернулся, пронзительно посмотрев на партнершу. Констанция напряженно подалась вперед, всем сердцем надеясь, что персонаж не подведет и начнет действовать так, как она от него ожидала.
— Скоро два, — продолжила девушка на сцене и погасила свечу. — Уже светло.
Лопахин кивнул, глянув туда, где были декорации, изображающие окно. Сердце Констанции билось в горле: если план не сработает, это будет ее самый грандиозный провал…
— На сколько же это опоздал
Девушка вздохнула и лишь с тенью сожаления ответила:
— Я думала, вы уже уехали, — вдруг она дернулась в сторону, прислушиваясь. — Вот, кажется, уже едут!
Лопахин сперва тоже прислушался, затем с сомнением отмахнулся:
— Да, нет… Багаж получить, то да се…
Констанция поняла: получилось! Сработало!
Действие разворачивалось дальше, а она едва не плакала. Это ведь была гениальная идея! Илья бы, конечно, за такое не похвалил, но, если закрыть глаза на некоторые нюансы, похоже, только что ею был спасен спектакль. И, возможно, Миша Котенко.
Судя по реакции других актеров, Лопахин все делал правильно — они не бросали в его сторону косых взглядов, не вели себя так, будто приходилось импровизировать. Похоже, персонаж отлично справлялся со своей ролью. На лицах зрителей тоже не было ни удивления, ни сомнения. Если не считать трех спящих мужчин, публика исключительно внимательно наблюдала за происходящим.
Пару раз, после особенно длинных сцен с Лопахным, Констанция оборачивалась на Аврелия, чтобы разделить этот момент триумфа, и стажер искренне улыбался ей в ответ.
В антракте они вышли в коридор, прошли в «Закулисье», взяли по кофе. Нужно было все же приглядывать за персонажем, чтобы быть уверенными, что он не сбежит до конца представления.
Леша тоже скоро вошел в кафе с Лопахиным в обнимку. Он не отставал от своего спасителя, воспевал его мастерство и, кажется, зазывал в Петербург.
Персонаж казался немного скованным: на сцене-то он чувствовал себя «дома», а здесь, в этих странных декорациях, среди этих странных людей тушевался.
Антракт закончился, Констанция и Аврелий вернулись в ложу, а Лопахин — на сцену.
Наконец, пришел момент истины: все узнали, кто именно выкупил вишневый сад. Констанция хоть и помнила финал, за сценой следила с замиранием сердца. Как она одновременно сочувствовала Раневской и как злилась на нее же, как радовалась за Лопахина и в то же время хотела крикнуть: «Убери руки от деревьев!».
После его монолога зал неистово зааплодировал. А кто-то за спиной Констанции громко зарыдал. Что ж, это действительно было пронзительно и проникновенно, однако… Она обернулась и увидела Мишу Котенко. Тот утирал с лица слезы своими крупными ладонями.
— Мне никогда так не сыграть! — воскликнул он и ушел из ложи.
Нужно признать, это действительно был бы вызов для актера — переиграть самого персонажа: не просто изобразить — почувствовать его триумф и в то же время уберечься от явного злорадства… лишь немного позволить себе восхититься собой и тем, как судьба все повернула,
Констанция пыталась понять, отчего так тягостно было слышать, как вырубают вишневый сад. Отчего таким беспросветным горем и одиночеством веяло от финала пьесы, когда брошенный, больной, забытый Фирс выходил на сцену? Разве это была не комедия?
Быть может оттого, что с прошлым всегда тяжело прощаться, особенно если будущее слишком непредсказуемо. Хочется цепляться за то, что было, наперекор скрытому туманом тайны завтрашнему дню. Жаль прощаться. Не хочется перемен. Страшно смотреть вперед. Вот бы суметь, как Лопахин, без оглядки и горечи рубануть по стройным стволам.
Однажды Констанция так и поступила, собрав вещи и отправившись в Москву. Но не смогла перестать чувствовать, вспоминать и бояться. Может, снова уехать? Уехать хотя бы до весны.
Констанция вышла в коридор, впечатленная спектаклем, но и об охоте она не забыла.
— Я отвлеку этого Лешу, а то он не отцепится от Лопахина еще год, — сказала она Аврелию. — А ты заведи его куда-нибудь и поймай. И умоляю! Чтобы ни одна душа. Хватит с меня одной объяснительной.
Надев маску воодушевленной дурочки, Констанция подлетела к кучерявому и начала восторженно отзываться о представлении. Даже не пришлось кривить душой: постановка и вправду была что надо. Краем глаза она видела, как Аврелий, прошептав что-то на ухо Лопахину, увел его дальше по коридору, а затем затащил в одну из дверей. В гримерку Миши Котенко!
Через полминуты стажер оттуда вышел, и Констанция бросила Лешу, устремившись навстречу Аврелию.
— Только не говори, что Котенко все видел, — мрачно произнесла она.
— У меня был план. Все продумано, не переживай, — прошептал он.
Констанция тихонько простонала.
— Ты меня под монастырь подведешь, Калигула.
— Смотри, я ему эту историю как бы закрыл. Он увидел, как перс вылез из книги, а потом увидел, как тот вернулся обратно. Брэдбери объяснят, что это пьяные галлюцинации. Но даже если у него останутся какие-то, ну, сомнения на этот счет, он будет знать, что Лопахин не разгуливает по театру. Он вернулся в книгу. И теперь единственный Лопахин здесь он, Миша Котенко.
— Сомнительно, но допустим… — отозвалась Констанция.
— Знаешь, что сомнительно? — весело откликнулся Аврелий. — Не ловить персонажа целых два часа, чтобы он мог сыграть свою роль в спектакле!
Констанция пропустила этот комментарий и взглянула на подошедшего к ним Лешу.
— Где наш Лопахин?
— А, улетел в Норильск, у него самолет через два часа.
Леша застонал и закричал что-то невнятное, и Констанция подхватила Аврелия, чтобы поскорее сбежать из театра. К счастью, в коридоре царил такой хаос после представления, что скрыться оказалось не сложно.