В объятиях прошлого

Фуллер Ирина

— Это Брэдбери пускай разбираются. Я запишу, как все было, а они проверят и вынесут решение.

Аврелий вскинул на нее встревоженный взгляд:

— Думаешь, снимут нам этот балл?

Констанция сердито щелкнула на кнопку «Печать».

— Кто откуда снимет? — прошипела она, злясь теперь не только на Аврелия, но еще и на Кинга, из-за которого началось это соревнование. — Наш рейтинг неофициальный, и никаких условий не было. А вот администрация тебе может сделать выговор. Или мне, так как я за тебя отвечаю.

— Я пойду к Ю и скажу,

что ты ни при чем, — тут же вскочил Аврелий на ноги.

— Сядь! Мы сейчас ждем разрыв и вместе едем ловить нового персонажа. Завтра итоги, поэтому будем вгрызаться в каждое дело, дежурить ночью и даже сами читать книги, если потребуется.

— Это зачем? А-а, чтобы вызвать персонажа… — он задумчиво потер подбородок, — интересно… А почему мы до сих пор этого не сделали?

Констанция закатила глаза.

— Потому что контролируемые разрывы невозможны.

Она встала, прошла к принтеру и забрала распечатанную объяснительную.

— А к Ю я схожу сама, — заявила она.

Из-за смерти Клары и приезда Ильи между ней и начальником будто бы образовалась пропасть. Раньше они были, ну, не то чтобы близки, но достаточно дружны: время от времени обсуждали текущие дела, какие-то бытовые мелочи. Ю направлял Констанцию, иногда несколько занудно воспитывал. А теперь она учинила такую заварушку в отделе, а Юджина это как будто и не волновало.

— Сиди и сторожи Арину. Как что-то появится, сразу звони.

Констанция обновила красную помаду, взглянула на отражение, поправила платье, чтобы выглядеть образцово, и вышла в коридор.

Ей навстречу шел Артур Кинг, направлялся к своему кабинету. Им предстояло пройти мимо друг друга.

Они почти разминулись, когда дверь, ведущая в каморку со швабрами, отворилась, и из нее вышла Марьяна Ивановна с ведром и тряпками. Констанция, увлеченная тем, чтобы пройти мимо Кинга как можно равнодушнее, не успела вовремя замедлиться, резко остановилась и распечатки из ее рук разлетелись по полу. Всего три листа, но план быстро исчезнуть из коридора рассыпался прахом.

Марьяна Ивановна ушла, будто и не заметила, что что-то произошло, а вот Кинг не смог поступить так же: опустился на корточки и принялся собирать бумаги. Констанция осталась стоять, с мрачным удовольствием глядя на Артура сверху вниз.

Он поднял на нее глаза и усмехнулся. Она продолжила стоять: Артур Кинг у ее ног, хотя бы так.

Когда он встал, все же бросил взгляд на бумаги, которые передавал.

— Объяснительная? Что вы наделали на этот раз, Констанция?

Она выхватила листы.

— Там что, написано «Артуру Кингу»? .

Вопрос был задан безо всякого подтекста, если только слегка язвительно, но тут же напомнил и ей, и, судя по всему — ему, о послании, действительно подписанном его именем.

Неловкая тишина была столь густой, что Констанции стало трудно дышать. Немного успокоившееся раздражение снова завладело ее существом, как происходило всегда, когда она вспоминала о прежних чувствах.

Артур, напротив,

после этого небольшого взаимодействия будто смягчился.

— Вам вчера удалось вывести меня из себя, — признался он вдруг совсем не воинственно. — Если не выиграете соревнование, можете, по крайней мере, знать, что очень мало людей смогли по-настоящему заставить меня потерять самообладание.

Констанция вздернула бровь:

— Только я выиграю.

Кажется, его разозлило то, что она не отозвалась на завуалированный призыв к миру, вместо этого снова бросив вызов. Кинг чуть склонил голову, прищурил глаза.

— Почему вы так в этом уверены?

Она сделала шаг навстречу, однако Артур, надо отдать должное, не шелохнулся.

— Потому что я хочу, — заявила она негромко и, возможно, излишне чувственно.

— Я тоже… хочу… — отозвался он не менее многозначительным тоном, и Констанции на миг показалось, что они как будто прощупывают грань между ссорой и флиртом.

Она поправила лацкан его пиджака — жест покровительственный, демонстрирующий превосходство.

— Нет, Артур, вы не хотите проиграть. А я хочу выиграть. Это разное.

Кинг взял ее ладонь и чуть сжал, отводя в сторону. Могло показаться, что они вели себя как любовники: стояли в коридоре, держались за руки. Но и в ее движениях было больше вызова, чем страсти, и он сжимал ее скорее с настойчивостью и легким раздражением, нежели с нежностью и заботой.

— Не слишком ли много усилий, чтобы досадить мне? — поинтересовался он с ироничной усмешкой.

— Не стоит волноваться, мне это только в радость.

Взгляд упал на его светло-бежевый галстук. В этот раз Кинг не надел жилетку, поэтому кончик галстука не прятался под плотным материалом. Констанция подавила дерзкий и ребяческий порыв, но следующий ответ смел всю ее разумность:

— Найдите уже удовольствие в чем-то другом, Констанция. Оно не обязательно должно быть связано со мной. Казалось бы, за три года вы должны были это уяснить. Нет?

Она высвободила руку, опалила Артура яростным взглядом, а затем подцепила нежный нюдовый галстук и поцеловала, оставив отпечаток губ. След от стойкой помады получился не слишком насыщенным, но вполне заметным. Возмущенный, шокированный взгляд Кинга заставил ее широко улыбнуться.

— Ну как это, Артур, — томно протянула она, — что может удовлетворить лучше, чем победа над коллегой, который тебя бесит?

Кинг медленно опустил взгляд на галстук, снова посмотрел на Констанцию.

— Интересно, — мрачно проговорил он и принялся развязывать тугой узел. — Обязательно попробую ваш способ. У меня как раз на примете есть такая коллега… А вы пообещайте попробовать мой способ расслабляться после работы.

— Какой? Начищать зеркало до блеска? — голос ее был дерзок, однако она сделала пару шагов назад, так как движения Кинга выглядели угрожающе.

Казалось, он представлял, как снимает этот галстук с отпечатком красной помады и душит им Констанцию.