Уроборос
Шрифт:
Мысль номер один.
Встреча точно была не единственной.
Это лицо казалось мне знакомым в тот раз. Возможно из-за того, что раньше я видела его в зеркале. Но слово “встреча” явно было не зря. Подняв взгляд я внимательно посмотрела на Оливера.
— Послушай, — кусая губы, нахмурилась я, — если я — Безмолвная, то разве я могла встречаться с самой собой?
— Ты же разговариваешь тут со мной, — Оливер пожал плечами, а я отрицательно помотала головой.
— Нет, — я замялась, пытаясь сформулировать предложение, — не здесь. В реальности, понимаешь?
Оливер
— Ты неверно формулируешь вопрос, но мыслишь правильно, Валери.
Пожевав нижнюю губу, я вновь кинула взгляд на отражение. Помогай давай, ты же здесь за этим. Идти дальше, не поняв, о чем толкует Оливер и молчит Исида не хотелось. Словно я наконец нашла какое-то очень значимое звено. Оно тяжелым грузом лежало на плечах и как раз не подходило под понятие “логика”.
Зато под “невозможно” очень подходило.
— При каких обстоятельствах я могла встретиться с собой, — медленно, разбивая слова на слоги, проговорила я, — так?
– Ты все же быстро учишься, — Оливер одобрительно кивнул, — запомни эту мысль. Но кажется, ты к ней еще не готова.
То, что Оливер стал разговорчивее, явно было знаком, что двигаюсь в верном направлении. Решив его послушать, я опустилась на корточки, разглядывая ближе свое лицо. Давай, Исида, поболтаем. Закрыв глаза, я снова прогоняла каждое слово Безмолвной.
“Снова встретились, хоть ты и не помнишь”
С этим пока повременим, но я точно признаю, что такое могло быть. Это что-то большое, к чему я пока не готова. Коснувшись пальцами воды, я вновь погрузилась в воспоминания. Каждое слово. Все в моем подсознание вело меня к этому дню, я не сомневалась. И сейчас было предельно важно услышать их по-новому. Увидеть второе дно.
“Именно так меня и звали при жизни”
Как я раньше не увидела этого? Самое простое, элементарная подсказка. Безмолвная же напрямую говорит, что до Исиды ее не было. Она началась с Исиды. Надо было заметить это раньше, еще три года назад. Застонав, я расправила ладони, пытаясь ощупать свое отражение.
“Тебя ждут Врата”
Еще одна подсказка. Это про связь, точно, я уверена. Ведь ее может разорвать только смерть. Поэтому Врата ждут. И про то, что я — человек, а люди не живут дольше ста лет. Если бы Безмолвная была богом, Врата ее не ждали бы.
“Я не заберу свой Дар. Но он останется здесь”
Что я подарила себе? Тогда я подумала, что она про мою жизнь, но ведь это не имело никакого отношения к Безмолвной. Нет, она говорит о чем-то другом. При нашей встрече, которая не единственная, я что-то подарила себе.
“Выбор, которого мне никто не давал”
Безмолвная, что так сложно. Застонав, я вновь поводила руками по воде, словно она действительно могла напомнить мне что-то. Ну давай же, Валери, соображай быстрее.
“Годы, века мучений в очереди, которой нет конца”
А вот к этому, похоже, я еще не готова. Про какую очередь она говорит? У Врат? Но тогда это не имеет никакого смысла. Или… Слова снова пролетали в голове, ища нужные. Я практически ощущала, как мозги вскипают, но это было важно. Найти
“Он всегда делает такой же выбор. Много лет ушло у тебя на то, чтобы перестать противиться этому, верно?”
Твою мать. Выпрямившись в полный рост, я упала на берег, судорожно пальцами пробегая по рисунку. Сердце грохотало в ушах, а горло пересохло до самого желудка, тупой волной боли отдаваясь в теле.
Она не называет имени, кроме моего.
Она говорит “Он”
“Всегда”
Сердце стучит в ушах, а я снова и снова провожу пальцем по берегу.
Почему я выбрала образ Оливера?
При каких обстоятельствах я могла встретиться с собой?
Какой Дар я дала самой себе?
Облизав пересохшие губы, я подняла взгляд на Оливера, что внимательно наблюдал за моими действиями. Странные слова Норы возникают в голове. Спутанные воспоминания.
— Уроборос, — прошептала я, водя пальцев, возвращая спираль, — связь остановила движение времени. Перерождения нет, Врата захлопнулись в момент, когда Алан вернулся к живым, — сердце стучит уже во всем теле, я не понимаю, где то, что помнит Валери, а где поток Исиды проникает в кровь, растворяя печати. Я лишь чувствую, как слезы заливают лицо, не давая рассмотреть ничего вокруг.
— Всевышний каждый раз должен выбирать между моей жизнью и жизнью всего Мира, — сглотнув слюну, я поднимаю глаза.
Конец сталкивается с началом. Сколько это длится? Как долго? Сколько уже было таких циклов по шестьсот лет? Сколько раз рождались и умирали все эти люди в Эписе? На земле? Сколько раз несчастные души томились у Врат, возвращаясь обратно в следующий цикл.
Сколько из них сходит в итоге с ума, подобно мне?
Нора же тоже на грани этого, верно?
Оливер поднимается на ноги, отряхиваясь от несуществующей пыли.
Он вновь не открывает рта, но я уже знаю все, что он скажет.
Я скажу.
— В попытке исправить то, что они натворили, когда время еще не остановило бег, он целеустремленно двигается вперед. У Всевышнего все получается. Он продумывает план до мельчайших деталей и возрождает Безмолвную и Сильнейшего. Но совершается нечто, к чему он не готов.
— В выборе, между миром, и жизнью в аду с дочерью он выбирает второе, — тихо шепчу я, — они создают свой загробный Мир в Пограничном лесу. Только вот держать и очищать души нечем, поэтому они торопятся.
Оливер кивает, сложив руки на груди.
— Если эти пятьсот с лишним лет ему с Безмолвной удается очень плохо удерживать то, что осталось от равновесия, то вывод тебя из игры с твоим бессмертием обрушивает все. Все трое, — он снова кидает взгляд на качели, снова в игре, только двое из них понятие не имеют, что и как нужно держать. Цикл захлопнулся. Конец столкнулся с началом.
— И запустился заново, — прошептала я обескровленными губами, — только он ничего не может изменить. Для того, чтобы подойти максимально близко, он должен повторять все как можно точнее. Скорее всего он даже вспоминает все не сразу, а после какого-то непоправимого момента. Но в последний цикл он меняет.