Уроборос
Шрифт:
— Калечить меня? — договорила я за него, — Смотреть, как я хожу по грани? Сводить с ума? Убивать моих друзей? Этого не смог бы?
Оливер закрыл глаза, продолжая сжимать руками мои плечи.
— Да, — он сглотнул слюну, — я бы не смог снова причинять тебе боль. Но по другому пробудить это в тебе, еще разумном ребенке, а не сошедшей с ума Исиде, было нельзя.
Сделав шаг назад, я смотрела, как его руки безвольно упали вниз. Пропасть. Я никогда не пойму его.
Их обоих.
Не могу понять.
Но
— Валери, миллионs жизней, — он тяжело сглотнул слюну, — ты же знаешь свою роль?
Вот это я как раз очень хорошо понимала.
— Да, Оливер. Есть только один способ разорвать связь, — он дернулся, как от удара, — Нам предстоит убить парочку бессмертных. Так какой у нас план?
Спустя тридцать минут
Эрик не сказал ни слова. С того момента, как смог оторвать голову от травы, он просто сидел и внимательно слушал. Смотреть в его сторону было страшно. Даже сидеть рядом. Ужасало. Но в моей голове сейчас всплывали вещи и страшнее. Поэтому я просто невольно кидала на него мельком взгляд. Он смотрел на Назара.
Уничтожающе.
Словно всю ненависть к нашей четверке решил подарить ему одному. Желваки играли на лице под тонкой бледной кожей. Плотно сжатые челюсти ходили взад-вперед. Ощущение того, что он мысленно пережевывает Назара холодной волной ужаса окатило с ног до головы.
Я же кажется успела выблевать все страхи на сегодня?
Оливер проверял все. Закрыв глаза, как и в прошлый раз, он проверял, насколько шаткое равновесие. Ведь нам предстоит развернуть двенадцать циклов.
Ему предстоит.
Наша роль совсем другая.
Сглотнув слюну, я тихо коснулась локтя Эрика. Его голова дрогнула едва заметно, а я тут же отняла пальцы. Очень плохая идея. Но мне было нужно.
Хотя бы один раз.
Крейн повернулся ко мне, а я вздрогнула от стального блеска, играющего с языками Пламени в его глазах. Сейчас я готова была поспорить, что приглядевшись чуть лучше можно было увидеть всю бесконечность его жизни. Резко выдохнув, я все же подняла глаза снова.
— Макс, — тихо прошептала я, — у меня нет с ним связи.
Он нахмурился, а я сглотнула слюну. Кажется слишком громко. Так, что отбило в болезненно напряженных мышцах.
— Я, — кашлянула, отводя взгляд, — поговорить. Минутку, — кашлянула, пытаясь голосом продраться сквозь изуродованные голосовые связки, — можно мне с ним поговорить?
Крейн молча протянул руку. Выдохнув, я сжала его пальцы закрывая глаза. Они питали сеть без меня. Макс научился это делать. От понимания того, что сын настолько талантлив, улыбка коснулась лица.
— Пап? — он был каким-то уставшим, — А ты куда ушел?
— Мы с мамой, — голос Крейна даже нисколько не изменился, хотя может быть потому что это связь.
— Мама?! — радостный визг словно лучами солнца расползался в сознании, — У него
— Конечно, Макс, разве у нас может быть по-другому? — тихо прошептала я.
— А, вы самые клевые! Ура, ура! Так, я спать, завтра будете компенсировать мне все оба, — я почувствовала, что Эрик беззвучно смеется, — и вам не отвертеться, понятно? Больше никаких потоков, существ и прочих ваших отмазок. У вас тут сын в самом расцвете детства.
— Договорились, — сказал Эрик.
Мне даже показалось, что его голос дрогнул. Но это вряд ли.
— Я люблю тебя, — прошептала я, — ложись скорее спать.
— Спокойной ночи, — в один голос сказали Эрик и Макс.
Первый раз на памяти короткой жизни Валери Крейн он не сказал сыну, что любит его. Внутри тревожно сжалось. Но он же не оставит его, правда? Просто сосредоточен. Даже Всевышний испытывает ко мне что-то вроде родительской симпатии. Не знаю, как называется. Похожее точно должно было остаться и у Сильнейшего.
Связь прервалась, а я отняла руку, наблюдая за Оливером.
— С ним все будет в порядке, — первый раз подал голос Крейн, а я первый раз не дернулась, — не думай об этом.
Всевышний поднялся на ноги. Мы оба последовали его примеру. И остановились все трое на расстоянии вытянутых рук. Да, такие барьеры. Сами воздвигали, старались. Кто кого тут не предавал? Не пытался убить? Но сейчас все наконец закончится.
— Пункт первый — Назар, — Оливер начал прямо, не дожидаясь пока кто-то из нас разморозится, — он идет за Врата первым. Нам понадобится большая брешь для Пламени и вас двоих, чтобы оба могли проскочить.
— А почему ты думаешь, что он просто не проскользнет в твою? — Сильнейший сложил руки на груди.
— Потому что ты задашь ему направление, Сильнейший.
— Но тогда нам нужно всем троим идти сразу, — подала я голос, всматриваясь в лица богов, — иначе кого-то одного затянет и все, провал.
Всевышний тяжело вздохнул, перебирая пальцами волосы. Очень знакомое выражение лица. Такое было у Эрика, когда он что-то придумал, а мы начинали заниматься самодеятельностью. Но уж Всевышнему придется постараться. Попытка только одна. До следующей, это если повезет, еще шестьсот лет агонии Мира.
— Ладно, давайте издалека, — выдохнул Всевышний, — во время Воскрешения Эрик уже был у Врат. А, следовательно, его сила теперь в нем. Значит ему не составит труда прочитать по времени моих воспоминаний, где брешь и сделать рядом вторую с помощью нашего друга.
— Только я ее не чувствую, — поджав губы, процедил Крейн, — Пламя — пожалуйста.
— Перестань психовать на меня, — вдруг зарычал Всевышний, повернувшись к Сильнейшему, — хватит. Я держу этот чертов Мир, как могу, семь тысяч лет. Уже пошевели мозгами и нащупай ее. Не переломишься.