Уроборос

Липатова Софья

Для Воскрешения из Пламени.

А его там не было.

Закусив губу, я приложила левую руку к обломку камня торчащего из стены и рванула, сдирая плоть. Поток черно-красной крови послушно хлынул, окрашивая пальцы.

— Соберись, Всевышний. И иди на мой голос.

Крепко зажмурив глаза, я отпускала свою жизнь в лежащее передо мной тело. Для равновесия нужно двое. А его уже слишком давно не было на земле. Черные круги завертелись перед глазами, а я присела на камни, облокотившись на тело. Получается. Осталось его найти.

Бурный поток Стикса обволакивал ноги. Я рыскала вокруг себя

руками, пытаясь зацепиться за что-нибудь. Волна, словно я не в реке, а в море, накрыла с головой, заставляя отплевываться. Зарычав, я вновь направила поток в реку.

— Твою мать, иди сюда! — кричала я на пенящуюся воду.

Ничего. Он не слышит меня. Я упокоила его, а значит отрезала от существования. Вдохнув поглубже позволила дну пропасть из под ног, накрывая новым безудержным потоком.

— Всевышний! — вновь закричала я, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в мутной воде, — Оливер!

Ничего. Лишь рев воды и стоны душ, что пытались идти на зов. Но их не звали. Сердце сжалось в груди, но я не позволила сейчас отвлекаться. Это ради них всех. Только так. Сейчас их нельзя трогать. Моя кровь, кровь Оливера, густо окрашивала реку.

— Знаешь что?! Я ненавижу тебя, — несмотря на то, что я была под водой, голос послушно разносился вокруг, — всем нутром. И ни за что не явилась бы за тобой. Никогда. Но я здесь, Всевышний! И знаешь почему?

Вода молчала, а муть никуда не растворялась, застилая глаза. Стикс полез в уши, пытаясь вновь привязать меня, но я лишь отмахнулась, прищуриваясь. Мне показалось, или там было движение? Но новый поток взбаламутил ил. Как хорошо, что душе не нужно дышать.

— Потому что у тебя получилось, — одними губами прошептала я, — ты слышишь меня? У тебя все получилось!

Найти дыру в дне, когда даже не можешь понять, где оно, не самое перспективное занятие. Я шарила руками вокруг, но Стикс благополучно скрывал пробоину. А ведь она была. Где-то была дыра. Зов крови скоро подойдет к концу и придется начинать заново. Эта мысль ужаснула меня.

Главное, чтобы не снова.

Не сначала.

То, что уже конец, я поняла, как только открыла глаза. Он же всегда был таким. Или Пламя, или Чудовища. Что-то из двух в конце уничтожило все живое. Цикл завершался, а я снова маленькой Исидой оказывалась у мамы на руках. Встречала Алана и Оливера. И вспоминала о циклах лишь тогда, когда ничего нельзя было изменить.

Когда от Исиды уже ничего не оставалось.

Как и от прежнего Мира.

А после снова забывала, рождаясь Валери.

Двенадцатая попытка.

Бездна жадно распахнула пасть, а я чувствовала ее дыхание.

— Я не смогу снова! — закричала я, позволяя рыданиям вырваться наружу, — Я умоляю тебя. Не заново. Пожалуйста, — облизав губы, которые почему-то были абсолютно сухими в воде, я кричала, — пожалуйста!

Жесткая твердая рука обхватила мою лодыжку. Не поняв сначала, что происходит, я завизжала. Но тут же сильнее потянула на себя. Знакомый перстень. Он. Всевышний услышал меня.

Рванув вперед, я сделала глубокий вдох.

Жадно хватая ртом воздух, я отползала от стонущего тела Оливера. Не долго. Не думаю, что это было долго. Рана не успела затянуться даже на половину.

— С возвращением, — проскрипела я,

понимая, что голос безнадежно сорван, а кровь застыла в жилах, — Всевышний.

Он тяжело сел, тряся головой. После трех лет возле Врат так быстро в себя не придешь. Чертыхнувшись, я приложила ладони к его голове, запуская потоки. Мощный удар в живот заставил охнуть и отлететь в противоположную стену пещеры. Какие мы все нервные. Не церемонясь, рванула поток на себя, с трудом поднимаясь на ноги.

— Значит так, — тяжело дыша, я вновь прикоснулась к его вискам, крепко сжимая голову и останавливая тело потоками, — ждать, когда с тебя сползет туман Бездны и выйдут воды Стикса некогда. Поэтому расслабься и получай удовольствие.

От его крика заложило уши и что-то внутри болезненно сжалось. Но некогда было успокаивать. Пещеру тряхнуло, осыпая камни на наши головы. Надо стабилизировать хоть немного эту раскачивающуюся палку, иначе мы так не дотянет до жертвы. Но пока угрозы выхода Пламени или Чудовищ не было. Сорвав последние следы пребывания “за”, я села, тяжело дыша. Там было их не так уж и много. Отсутствие чувств, немного поправленная память и три года смерти. То, что предстояло сделать с Эриком пугало несколько больше.

С Сильнейшим.

Так легче. Алан, Сильнейший. Но не Эрик.

Всевышний тяжело дышал, от чего на кончиках его серебряных волос капли подрагивали при каждом движении тела. Я никогда не привыкну.

А тебе и не надо привыкать.

— План, — глядя в серые глаза, я нахмурилась, — главную деталь я знаю. Теперь он нужен мне до конца.

Всевышний тяжело сглотнул слюну. Его лицо перекосилось от новой партии боли. Не хватало еще, чтобы у нас тут оказался двинутый бог. Сейчас точно не до этого. Но кажется это было от физической боли.

— Не бойся, — проскрежетал он, — я с этой дрянью все время жил без блоков практически. Привык.

Он закашлялся, а я наблюдала, как рана на его груди затягивается. Никаких кинжалов. Ничего не понадобилось Безмолвной в сознании.

— Почему ты не сделал этого раньше. Не рассказал все нам? Мы бы, — я сглотнула слюну, отворачиваясь, — тогда все было бы проще.

— Нет, — Всевышний отрицательно помотал головой, поднимаясь на ноги, — тогда вы были бы смертными. И ни один из вас не пошел бы на такое количество жертв. У тебя не было бы потока и ты не смогла бы снести блоки. А люди, — он усмехнулся, — скажи, разве ты поверила бы в этот ужас? В то, что сделали мы?

Нет. В это нельзя поверить услышав от кого-то. В это в принципе нельзя поверить. Я застонала, поднимаясь с камней.

— Ты мог рассказать свой план полностью мне, как Безмолвной, — прорычала я.

— Конечно. И та, что правит хаосом и периодически срывается в Бездну тут же рванула бы мне помогать, — усмехнулся Всевышний, оборачиваясь ко мне, — пойми. Это не совсем ты. Вернее, — он поморщился, — Валери, та Безмолвная — это совсем не ты. Постоянные эксперименты с набором чувств и потоками сделали тебя абсолютно неадекватной. Безумной. В очень редкие просветы ты действительно помогала мне. Но так рисковать я не мог, — он устало закрыл глаза, — я вообще не мог рисковать больше, поэтому и попросил тебя выкинуть из меня все чувства. Иначе бы я не смог снова.