Уроборос
Шрифт:
Но нам и не нужно долго.
Потоки жадно охватывали Пламя, окружающее Назара, протискиваясь между, расширяя бреши, нити почти полностью открывали его.
— Ты хорошо придумал с этим, — я кивнула на круг, не смотря на Эрика, — без разума я не могла его пересечь. Но вернувшись — вполне. Спасибо, — выдавила я, ощущая, как каждое слово прожигает глотку, словно оставляя зияющие дыры в шее.
— Ты снова смотришь на меня так, — в голосе Эрика сквозила боль, но я ничем не могла ему помочь, — это убивает, знаешь?
— Знаю, — прошептала я, продолжая разглядывать трясущегося от страха Назара, — но через
Это действительно было так. Когда-то я думала, что нет ничего больнее, когда зубы тварей разрывают тебя на куски. Сейчас я была готова молить об этом. Лишь бы агония, что струилась по пальцам, отравляла каждый миллиметр кожи, доходя до кончиков волос, прекратилась. Воздух касался открытых глаз и я чувствовала это. Боль каждого создания Безмолвной. Их нескончаемая, агония повторяется вновь и вновь. Но это было нужно мне сейчас. Чтобы решиться. Чтобы понять их.
Присев на корточки, я протянула руку, пальцами касаясь щеки Назара. Мерзкая соленая капля скатилась по коже.
— Как на счет дара? — усмехнулась я, — Сын мой.
— Милосердие, — еле перебирая губами, выдавил некромант, — ты же способна на него, Иси.
— Ты знал, что Всевышнего нельзя убивать, — выцарапывая слова из глотки я готова была кричать, но беззвучный стон словно исходил от моего тела, — для равновесия нужно два бога. Они оба были нужны, Назар. Иначе зачем еще я полезла за Аланом.
— Связь, — выплюнул зло некромант, а я нашла силы на усмешку, — ты любила его.
— Никогда, — я почувствовала, как за спиной вздрогнул Крейн, а языки Пламени пошатнулись, — никогда Исида не любила Алана.
— Валери!
Крик со стороны Стикса заставил меня выпрямится, расправляя плечи. Долго же он. Почувствовала плечом, что Крейн подошел ближе. Рефлекторно пальцы тут же коснулись его руки. Эрик. Сглотнув слюну, я быстро отдернула ладонь. Не стоило. Так ему будет легче. Проще разорвать связь. Я смогу выполнить свое предназначение, ведь знаю правду. Ему сложнее.
Ведь я больше не вернусь обратно.
Видеть Оливера в облике… Оливера было… Это отдельный вид чувства, я не знаю, как его описать. Еще один оттенок боли, возвращающий в день, когда ртом Эрика плевал в меня словами Всевышний. Назар старался не дышать, но каждое дуновение ветра доносила до меня его запах.
— Он заслужил это, — прорычала я, чувствуя, как острые льдинки впиваются в нутро, — ты дал ему оружее, способное навредить тебе. Назар знал, чем это может закончится. Но все равно сделал это. Самонадеянный урод, — поток рванул вперед, сжимая шею Назара.
— Вел, — пальцы Эрика сжали плечо, а я вздрогнула, скидывая его ладонь, — давай послушаем Всевышнего для начала.
Закрыв глаза, я устало потерла виски. Вновь торопиться нельзя. Времени нет, но и еще одной попытки скорее всего не будет. Всевышний шел во банк. Он знал, что этот раз или изменит все, или Мир канет в Бездну.
— Мы не можем рисковать, — Оливер подошел ближе, а Пламя подсветило блеск ртутных радужек, — да, моей смертью мы пробили дыру успешно в прошлый раз. Но она одна, а вас — двое.
— Нужно, чтобы прошли мы оба наверняка, — нахмурилась я, кидая быстрый взгляд на нахмурившегося Эрика, — в этом есть смысл. Но что мне мешает дать Назару дар, а после упокоить его, — потоки жадно
Человек внутри меня стонал от боли, обливаясь кровью.
— Даже я не знаю, кто его родители, Вел. Мы не сможем упокоить его, — тяжело вздохнул Оливер, усаживаясь на траву.
— Но, как тогда мы убьем его, чтобы сделать брешь во Вратах? — глазные яблоки горле и я опустила веки, чтобы унять боль, — Только быстрее, пожалуйста, это сложно, все держать.
Оливер кивнул на Эрика. На секунду показалось, что на его лице отразилась боль, но я не верила ни в единое чувство. Они просто хотят вернуть власть. Это и восстановит равновесие. У нас общий интерес, вот и все.
— А как это сделаю я? — усмехнулся Крейн, — Да и если честно я пока ничего не понимаю из того, что вы обсуждаете.
Оливер тяжело вздохнул и кивнул мне. Воздух мгновенно словно исчез вокруг хотя на первый взгляд ничего не изменилось. Светловолосый мужчина стянул с себя промокшую рубашку, поджав ноги будто расслабился. Но я знала, что это не так. Сейчас каждая клеточка его тела максимально сосредоточена. Он должен был контролировать все. От движения ветви на дереве, до песчинки летящей по ветру. Его веки трепетали, а шея напряглась так, будто равновесие Мира держаться именно на ней. Я повернулась к Эрику, быстрым движения охватывая его виски. Звук биения пульса заставил вздрогнуть, широко открыв глаза. Каждая нить потока сейчас кружила около его висков.
Он все еще не понимал, что я собираюсь сделать, но догадывался. Взгляд жадно скользил по моему лицу. Эрик скучал. Осирис полностью доверял мне, расслабляясь в моих руках. Но сейчас я не должна была обращать на это внимание.
Иначе он просто не сможет.
— Будет больно, — я нервно облизала губы глядя в стальные радужки, останавливая слезы, что еще не успели увлажнить глаза, — не пытайся терпеть. Кричи.
— Давай! — заорал Оливер.
Вся сеть, каждый мой поток, что тысячи лет хранился в существах, рванула через тело, прорываясь сквозь пальцы в голову Крейна. Закрыв глаза, я словно гнойники вскрывала десятилетия, запечатанные внутри самой сути Сильнейшего. Двигая постепенно, но быстро, тянула на себя каждую печать, установленную так давно. Мои потоки спасали его от циклом, Пламя — от воспоминаний до семи тысяч лет мучений. Но оно не стерло ничего, лишь запечатало. Ведь он не остался на той стороне. Ведь связь Пламя так и не смогло уничтожить. После первого цикла ноги Эрика подкосились и с тяжелым стоном он повалился вниз утягивая меня за собой. Что-то хрустнуло, когда пальцы Крейна сжались на моих плечах. Чьи это были кости? Разве сейчас можно было почувствовать еще какую-то боль, кроме этой.
— Быстрее! — сквозь пелену донесся рык Всевышнего, — Он выдержит.
Сильнейший — не сомневаюсь. Но я… века проносились сквозь мое сознание, снова и снова повторяющиеся события. Агония их смертей. Каждого человека, исчезнувшего во времени. Теперь это умножилось на двенадцать. Снова на двенадцать. Крик Крейна разрывал барабанные перепонки, но я словно не могла чувствовать ничего, кроме непрекращающейся боли.
Семь тысяч лет вновь прошли через мое тело. Из последних сил я потянула самую страшную печать. Пламя. И оно рвануло вперед застилая все вокруг в уходящей из под моих ног земле.