Уроборос

Липатова Софья

Единственная встреча с Безмолвной, что я помню, была здесь. В этом самом месте, а подобно Оливеру, вылезла из воды, и так же, как и он оставалась совершенно сухой.

Ком в горле мешал дышать, а лишь вновь и вновь слышала голос Оливера.

“Посмотри своим страхам в глаза”

Еще бы найти силы их открыть. Сжав руки в кулаки я почувствовала, как ногти впиваются в кожу, оставляя наверняка красные кровавые следы полумесяцев.

Не так.

На фарфоровой бледной коже.

Словно в замедленной съемке видела, как Оливер подползает к краю, отражаясь в Исиде.

Здесь же все должно помогать мне. Даже

чертово скачущее туда сюда солнце.

Чувствуя, как соленая влага коснулась щек, я медленно открыла глаза, смотря прямо на гладкую поверхность Исиды.

Сердце остановилось. Сам воздух прекратил движение. Потому что я не могла больше контролировать ничего вокруг. Кроме собственного сознания, что грозилось покинуть и это место. Облизнув губы, я смотрела на свое отражение, что было знакомо мне. Лишь раз я видела ее.

Один чертов раз.

Отражение повторило мое хаотичное движение пальцами по щекам, что размазывали слезы по заостренному лицу.

— Исида Марил, — прошептала я, видя, как губы шевелятся, — нет. Просто Исида. Безмолвная. Это стало началом конца.

Сильнейший. Глава 4

Дорогие мои!

Детективная линия вся расписана здесь:-)

Главный злодей пойман.

Остались лишь тайны прошлого и спасение Мира (по мелочи)

так старалась распрятать все улики по трем книгам

Приятного чтения!

Эрик Крейн

Прохладные струи воды стекали по телу возвращая разуму хоть какую-то трезвость. После ухода Бака уснуть так и не получилось. От перегруза информацией голова раскалывалась, а все мысли снова и снова возвращались к Алану. К тому, что сказал Макс. Закрыв кран с горячей водой я все еще стоял под ледяным потоком, обжигающем тело. Срочно заняться делом — это единственный вариант прийти в себя. Той его частью, где нет ничего о братьях, богах и семи тысячелетним существовании. Смеситель треснул в руке. Чертыхнувшись, перекрыл воду и подхватил чистое полотенце. Аромат свежевыстиранного белья успокаивал, возвращая в реальность.

Суть, что пахнет словно утро после мороза.

Ткань затрещала в руках. Опомнившись, я быстро обернул полотенце вокруг бедер, поднимая взгляд в зеркало. Все те же шрамы сеткой захватывающие все тело. Тонкие полумесяцы от зубов чудовищ, что я чувствовал с каждым днем меньше, сейчас словно зажглись ярким пламенем, возвращая в роковой день. Затянувшиеся круглые отметины от приженных ран. Ниточки тех, что умудрялись шить, когда были медикаменты и аптечка. Бесконечная война словно полностью поглотила это тело. Схватившись руками за край раковины, я ближе подвинулся к зеркалу.

— Человек, — прохрипел, прочищая горло, — я — человек.

Мы все ничто. Поток песчинок в чашах весов у тебя в руках.

Ничью жизнь я не мог считать песчинкой. Никогда. Слишком хорошо видел ее ценность. Я помнил обжигающе ледяной дождь и землю, в которой то тонули ноги, то не втыкалась лопата, когда пытался похоронить безымянного Рабоса. На братских могилах, каждый раз вспоминаю его именно так. Безымянный. До одурения больно. Стирая руки до кровавых мозолей, с остервенением рыл ту яму. Словно это могло ему помочь.

Я был готов умереть за них всех.

Нет.

Я действительно умер за них.

Намного позже, от своей руки. Но я сделал это. И был готов снова. За каждую букву,

что ночью тихо при слабом свете лампе вновь и вновь перечитывал в Книге Валери. Однажды она перестала их писать. Просто не смогла больше держать их всех в себе. Бесконечную нескончаемую череду имен, что навсегда просто забыты Миром. Отданы на растерзание тварям. Необходимая жертва, чтоб кто-то мог спокойно спать и жить. Насколько же противно было, когда Правящие произносили это. Когда Рэндал сказал это — я почти убил его. Почти. Перелистывая страницы, вспоминая лица. Чтобы они остались жить хотя бы там, в моей черепной коробке.

Потому что я давно не считал себя достойным жизни.

Лавр погиб. Дважды. Герой, про которого было удобно не говорить. Как и про всех, кто не вернулся из Башни смотрящих. Мы же победили великое зло, куда там. Разве ему было меньше больно снова? Но он сделал это не раздумывая.

Врата откроются для тебя.

Черный говорил мне это каждую ночь еще пять лет после своей смерти, когда я просыпался в поту, пытаясь судорожно втянуть Пламя обратно. В такие моменты можно было только надеяться, что они действительно открылись. Для него. Для всех них.

Откроются. Ведь мы, наконец, совершим то, ради чего рождены.

Вторила ему Ольга, уплетая жирного прожаренного зайца. А я просто больше не мог смотреть на это мясо. Оно тут же отдавало в нос запахом паленой плоти.

Как можно больше чудовищ забрать с собой!

Каждый их стон навсегда остался жить в моей голове. Подняв руку я прикоснулся к отражению в зеркале.

— Я — человек, — уверенно проговорил, наблюдая, как шевелятся губы, — способный изменить все.

Мозг работал активно, зацепившись за отражение в зеркале. Быстро натянув штаны я и не заметил, как оказался в кабинете, раскладывая на полу все то, что показалось сейчас важным. Кусочки пазла, состоявшие из тонких нитей, собирались в единую картину.

Ты же зачем-то сделал меня бессмертным.

День, когда Пламя уничтожило Пограничный лес. Это было моим началом. Тогда Оливер хотел мне что-то сказать, но мы так и не выяснили что. Вытянув руку вперед, я подхватил чистый лист бумаги написав на нем лишь два слова и положил как можно дальше от себя.

Братские могилы и смерть Рэндала. Это было связано невидимой нитью с именем. Настолько не ощутимой, что я ни разу не обратил на нее внимания. И именно она так же тянулась и к первой карточке с названием “Пограничный лес”. Мы выяснили эту связь совсем недавно. А ведь на нее указал Всевышний. Это сложно было не запомнить. Нацарапав имя, я отложил его чуть в сторону, проверяя теорию. Сердце колотилось в горле, а пальце судорожно подрагивали. Но именно эта нить связывала и карточку “Башня смотрящих”, и “Книга Безмолвной”. “Кинжал”, “Валери”, “Лео”, “Братские могилы” устремились в ту же сторону.

Отлично. Немного подумав, нацарапал “Призванный” и положил рядом с “Рэндал”.

И если я понимал, как карточка с именем связана со вторым, то мысли про первое ускользали. А ведь именно это было самым важным. Без связи с “Призванный” и “Рэндал” хлипкая теория рушилась, словно карточный домик.

Выпрямившись, я поднялся, разминая быстро затекшие ноги. Давай, Крейн. Все началось с отражения в зеркале. Что-то зацепило в ту секунду, показалось странным и очевидным. Закрыв глаза я позволил себе вновь посмотреть на себя.