Уроборос

Липатова Софья

Видимо от моего шума, матушка спустилась вниз, обеспокоенно разглядывая меня. Нахмурившись, она вдруг коснулась моего лба. Видимо, пока я бежала — упала и рассекла лоб. Не думаю, что сильно. По крайней мере это точно не стоило такого беспокойства в глазах матери.

— Иси, детка, ты в порядке? — положив ладонь мне на лоб, словно проверяя температуру, спросила мама.

— Да, конечно, — кивнула я, — где Нестор?

Тяжело вздохнув, мама прислонилась губами к моему лбу, а я резко отстранилась, начиная злиться.

— Мам,

просто ответь мне на вопрос, со мной все хорошо.

Облизав губы, матушка тяжело вздохнула. Тревога так и плясала в ее глазах, а пальцы сжали мои в утешительном жесте.

— Детка, — уголки губ немного дрогнули, — я не понимаю, о ком ты говоришь. Возможно я знаю не всех твоих друзей и кто-то должен был к нам зайти? — видя мои широко открытые глаза, мама приложила пальцы к виску, словно пытаясь что-то вспомнить, — А, подожди, Нестор! Это же тот Рабос из Дома, да?

Облегченно вздохнув, я часто закивала.

— Подожди, но ведь его зовут не Нестор, а Назар, — я отрицательно помотала головой, — нет, детка, он точно Назар. Любимый ученик братьев. А Нестора я не помню, ты наверное путаешь, детка.

— Мам, — стараясь говорить спокойно, я сжала ее пальцы, — мальчик Рабос, которого мы взяли на воспитание, работает у нас слугой уже очень давно. Нестор.

— Детка, — мама улыбнулась, потирая мои плечи, ты просто устала. Напряженное вышло утро, я тебя подвела, еще эта клятва. Если хочешь, мы можем уточнить у старших слуг, — аккуратно сказала мама, — но милая, ты же против того, чтобы Рабосы работали за еду и кров над головой.

— Тогда откуда ты знаешь, что от работал именно так! — вскрикнула я.

Мама нахмурилась, недоуменно тряся головой.

— Детка, но они же и не работают по другому. Это же Рабосы.

Конец — это новое начало. Часть 4

Когда-то

Где-то

Валери

Руки дрожали, пока пальцы стирали с песка спираль. Подхватив веточку, я вновь вернула изображение равновесия, Всевышнего, Сильнейшего и Безмолвной, но на этот раз палочку изобразила вертикально. Немного подумав, стерла с верхушки Всевышнего. Оливер внимательно наблюдал за моими молчаливыми размышлениями, разглядывая новые ставшие вертикальными качели.

— Рассказывай, — завалившись на траву, подперев ладонью голову, спросил Оливер, — что это?

Закусив губу, я повторила пальцем рисунок еще раз, словно пытаясь убедиться в его правильности.

— Это сейчас, — прошептала я, — Всевышнего нет, Сильнейший и Безмолвная тут. Они остановились, — кашлянула, поднимая взгляд на нахмурившегося Оливера, — остановились же?

— А я разве спросил “когда это”? — палец Оливера коснулся рисунка там, где виднелись палочки Сильнейшего и Безмолвной, — Что это, Валери?

— Нарушенное равновесие, — прищурившись, прошипела я, — что же еще

это может быть?

— И долго они вот так будут стоять? — словно не услышав моего ответа, спросил Оливер.

— Пока не свалятся, — съязвила я, потирая глаза, — как задрали твои ребусы.

Улыбнувшись, Рабос положил голову на бок, всматриваясь в мое лицо, словно видит впервые. Хитрый блеск его глаз мне не понравился. Вздохнув, я присела, пытаясь подтянуть ноги к себе. Вот как это бесит. Ощущение ограниченной свободы. Ходить только на длине своего поводка.

— Мои? — спросил Оливер, — Хорошо. А я — кто?

Тяжело вздохнув, я закатила глаза.

— Я. Моя часть подсознания, что, — я развела руками, — в общем это я.

— Справедливо, — кивнул Оливер, — а кто сейчас там, в Пограничном лесу?

— Я, — от ощущения, что сейчас меня ударили по лицу, поморщилась, пытаясь избавиться от него, — с гибридным потоком. Чудовище Пограничного леса.

— Принимается, — усмехнулся Оливер поднимая палочку и направляя ее на меня, — а ты здесь — кто?

— Валери Крейн, — прошипела я, — так и будем по кругу ходить?

— Тебе же нравится это, ходить по кругу, — улыбнулся Оливер, — иначе бы уже давно посмотрела собственному страху в глаза.

— Слушай, — я подскочила на ноги прямо в Исиде, заставляя брызги от реки поднятся, — я видимо очень умная где-то глубоко внутри, но какого черта ты просто не можешь сказать мне ничего прямо?

— Ты и ответь на этот вопрос, — улыбнулся Оливер, кивая на рисунок, — ты стерла отсюда Всевышнего, перевела качели в замершее вертикальное положение, но почему-то оставила на них Сильнейшего и Безмолвную. При этом, ты говоришь, что это сейчас.

— Я просто предположила, ясно тебе?! — крикнула я, ощущая, как плечи вздрагивают от каждого слова.

— Что предположила, Валери? О чем ты подумала, когда нарисовала это?

— Я, — тряхнув головой, я постаралась поймать вновь ускользающую мысль, — я не знаю. Но ты не говоришь мне ничего прямо, потому что в моей голове какой-то блок, так? Что-то мешает мне видеть очевидное, что я уже знаю.

— Для того, чтобы видеть, Валери, нужно посмотреть, — улыбнувшись, Оливер отвел взгляд, — а закрыв глаза нельзя увидеть ничего, кроме красного света, что на самом деле лишь тонкие капилляры внутри твоей кожи.

Кожа.

Зацепившись за это слово, я вытянула вперед руки. Ведь я сразу заметила это, еще до появления здесь Оливера. Неестественно белые, словно сделанные из фарфора, тонкие, без единого волоса. Не мои руки. Но я чувствовала каждое движение Оливера, его прикосновение волос к плечам. Как в ладони отозвался удар по моей спине, когда тот утешающе похлопал. Чувства были связаны с этим телом. Зажмурившись, я чувствовала, что ноги в воде дрожат.

“Ты правда здесь?”

“А ты здесь?”