Учитель

МакФадден Фрида

И в этом смысле она права.

Глава 46.

Адди

После встречи с директором Натаниэль не отвечает ни на одно мое сообщение.

К тому времени, как наступает ланч, я почти в истерике от страха, что он теперь меня ненавидит. Но он пытался меня защитить. Он сказал все отрицать, и стратегия сработала. Несмотря на это, я превратилась в большой комок стресса.

Пока я сижу в столовой, пытаясь запихнуть в

себя чизбургер, который на вкус как трехдневный, Лотос плюхается напротив меня со своим подносом, на котором лежит вегетарианский бургер. Мне не хочется с ней разговаривать после того, как она меня предала, особенно сегодня. Мое стихотворение могло бы выиграть тот конкурс, если бы она не вмешалась.

– Привет, Адди, – говорит она.

– Привет, – бормочу я, не отрываясь от бургера.

– Ты в порядке?

– Я отлично. – Я макаю картошку фри в лужицу кетчупа на подносе. – Просто не хочу дружить с лицемеркой.

У Лотос отвисает челюсть.

– Прости? С чего вдруг я стала лицемеркой?

Я обычно не нарываюсь на конфликты, но у меня был тяжелый день. Я хочу, чтобы Лотос знала, что мне известно о ее предательстве. И довольно приятно видеть, как она смущена. – Ната... мистер Беннетт собирался отправить мое стихотворение на конкурс. А потом ты пошла к директору и заставила его отправить твое вместо моего.

Она смотрит на меня мгновение с изумленным выражением лица. Она понятия не имела, что я знаю, что она сделала.

– Ты серьезно? – Ее нижняя губа выпячивается. – Всё было совсем не так.

– Ага, конечно.

– Не так! – настаивает она. – Я не сказала ни слова. Мистер Беннетт отвел меня в сторону через неделю после того, как ты рассказала мне о конкурсе, и сказал, что решил отправить мое стихотворение вместо твоего.

Я не могу поверить, что она врет мне в лицо. Я встаю со стула, хватая поднос с почти полной едой. У меня нет аппетита, даже если бы этот бургер был съедобным. А картошка странная – сырая и одновременно размякшая.

– Какая разница, – говорю я.

– Адди! – Она окликает меня по имени, но не идет за мной и не пытается убедить меня в своей лжи. Я рада, потому что ни за что бы ей не поверила. Натаниэль рассказал мне, как было на самом деле.

Натаниэль. Мне нужно его увидеть.

У него сейчас окно между уроками, и раньше я предлагала тайком встретиться, раз уж мы свободны в одно время, но он настаивал, что встречаться в школьные часы слишком рискованно. Но я схожу с ума и не думаю, что переживу день, не увидев его. Поэтому я иду по пустым коридорам до его класса, надеясь застать его там, а не в учительской.

И точно, Натаниэль сидит за столом, просматривая какие–то бумаги и жуя сэндвич. Я смотрю на него мгновение, как и прошлой ночью, и каждый день на уроке. Он такой красивый. Я люблю изгибы его лица, его густые темные волосы, то, как его коричневые галстуки подходят к его глазам. И когда он мне улыбается, меня охватывает это чудесное теплое чувство.

«У этой девы нет другой мысли, кроме как любить и быть любимой им».

Но когда он сейчас поднимает глаза,

он не улыбается.

– Адди, – шипит он на меня. – Ты что здесь делаешь?

Я проскальзываю в комнату, закрывая за собой дверь.

– Прости. Я просто... я паникую…

– Ну, приход сюда не улучшит ситуацию. – Он встает со стула, нахмурившись. – Тебе не стоило приходить к моему дому прошлой ночью. Это была огромная ошибка.

Я кусаю нижнюю губу.

– Я знаю...

– Теперь ты привлекла внимание. Ты привлекла внимание к нам. – Он качает головой. – Не могу поверить, что ты могла сделать такую глупость.

Слезы, которые подступали к глазам с тех пор, как я пошла к директору, теперь угрожают пролиться. Одна выскальзывает из правого глаза, и я быстро стираю ее.

– Прости. Мне так жаль. Я чувствую себя такой дурой.

Натаниэль замечает мои слезы, и это немного смягчает его. Он смотрит в маленькое окошко на двери класса, убеждаясь, что коридор все еще пуст, затем обходит стол.

– Адди, не плачь.

– Я просто... – Я вытираю нос тыльной стороной ладони, чтобы не появился пузырь из соплей. Если он увидит у меня пузырь из соплей, это точно конец. Нет, не стоит так говорить. Он не был бы таким поверхностным. – Я не хочу, чтобы ты меня ненавидел. Я совершила глупую ошибку.

– Адди...

Его глаза смягчаются, и, еще раз взглянув на дверь, он берет меня за руки. Я зря волновалась. Мы с Натаниэлем родственные души. Он не выбросит то, что у нас есть, из–за одной моей глупой ошибки. Мы слишком важны друг для друга.

– Я никогда, никогда не смогу тебя ненавидеть, – говорит он. – Ты стала для меня целым миром. Ты моя родственная душа. Но теперь нам нужно быть немного осторожнее. Хотя бы какое–то время. Я не хочу, чтобы Ева что–то заподозрила.

– Так... мы не можем встретиться сегодня?

Я надеюсь, он скажет да. Сегодня пятница, и мама разрешает мне гулять дольше по пятницам, потому что завтра не надо в школу.

Он колеблется, затем качает головой.

– Лучше не надо. Может, на следующей неделе.

О Боже, я умру до того времени.

– На следующей неделе?

Он одаривает меня кривой ухмылкой.

– Знаю. Я сам сойду с ума.

Мысль о том, что я не смогу прикасаться к нему или целовать его целую неделю, вызывает желание закричать. Импульсивно я тянусь и хватаю его за коричневый галстук. Я притягиваю его ближе, и хотя вижу, что он нервничает из–за того, что мы в его классе, он позволяет мне это сделать. Если мы не сможем пойти в фотолабораторию целую неделю, мне нужно что–то, что продержит меня.

И он, должно быть, чувствует то же самое, потому что наклоняется и целует меня более страстно, чем когда–либо прежде. Он переплетает свои пальцы с моими волосами, его губы впиваются в мои. Поцелуй длится целую вечность, и мне больно отрываться от него.

Я могла бы написать стихотворение об этом поцелуе. И уверена, оно бы выиграло тот дурацкий конкурс.

– Мы не можем больше так делать, – говорит Натаниэль строгим голосом. – Какое–то время. Я дам тебе знать, когда будет безопасно.