Учитель

МакФадден Фрида

Адди

Я делаю домашнее задание по истории, когда получаю сообщение в Snapflash.

Я удивлена, увидев его. Натаниэль – единственный, кто пишет мне туда, и сегодня он сказал, что нам нужно залечь на дно. Так что я не понимаю, почему мне пришло новое сообщение. Но, конечно, я не смогла бы удержаться и не прочитать его. Особенно если альтернатива – читать про феодальные государства.

Я открываю приложение и нахожу сообщение. Оно короткое и по существу:

Натаниэль:

Ева знает.

Холодок пробегает по спине. Ева знает. Это катастрофа, которую мы оба знали, что нужно избегать любой ценой. Миссис Беннетт знает о нас. А это значит...

Натаниэль: Прости, Адди. Я больше никогда не смогу тебя видеть.

Если бы кто–то взял нож на кухне и вонзил мне прямо в грудь, было бы примерно так же больно. Я не понимаю, как все может закончиться просто так. Да, я понимаю, что плохо, что его жена знает о нас. Но мы с Натаниэлем родственные души. Не может быть, чтобы она просто щелкнула пальцами, и все кончилось.

Слова Натаниэля исчезают с экрана, и почти кажется, что я их выдумала. Но нет. Дрожащими руками я печатаю вопрос:

Адди: Она рассказала директору Хиггинс?

Натаниэль: Нет. Она не рассказала, но говорит, что расскажет, если я не сделаю все, что она скажет.

Адди: Что она хочет, чтобы ты сделал?

Ответа нет так долго, что я начинаю думать, не закончил ли он разговор. Но наконец его ответ появляется на экране:

Натаниэль: Она сказала, что я должен немедленно порвать с тобой и уволиться из школы.

Первая часть достаточно ужасна, но вторая убивает меня. Уволиться? Натаниэль – невероятный учитель. Он единственный учитель, который действительно верил в меня, и, безусловно, лучший поэт во всей школе. Может, единственный поэт во всей школе. Как миссис Беннетт может заставить его уволиться?

Адди: Она злая. И не просто злая, а как карикатурный злодей.

На экране появляется еще одно сообщение от Натаниэля:

Натаниэль: Она еще и выгнала меня из дома. Надеюсь, потолок упадет на нее и убьет её.

Адди: Я тоже.

Натаниэль: Если бы она умерла, я бы мог сохранить работу, и мы могли бы быть вместе.

Я смотрю на слова на экране. Если

бы она умерла, я бы мог сохранить работу, и мы могли бы быть вместе. Я читаю их пять раз, пока они не исчезают, и снова гадаю, что он имел в виду.

Если бы она умерла, я бы мог сохранить работу, и мы могли бы быть вместе.

Что ж, это правда. Если миссис Беннетт – единственная, кто знает о нас, тогда если бы ее не было...

– Адди?

Голос матери доносится из–за закрытой двери моей спальни. Она стучит один раз и, не дождавшись ответа, врывается внутрь. Такое чувство, что она не допускает мысли, что я могу заниматься здесь чем–то, что требует уединения. Она понятия не имеет, что я больше не девственница.

Хотя теперь, когда мне больше нельзя видеться с Натаниэлем, я вполне могу снова стать девственницей, потому что больше ни с кем не хочу быть. Может, плева отрастет обратно.

Мама делает то, что всегда, когда заходит в мою комнату – оглядывает все четыре угла, будто боится найти в одном из них наркотики. Она скрещивает руки на груди. Я думала, после смерти отца она станет счастливее, но нет. Я не понимаю, как такая умная женщина, как моя мама, могла любить такого ужасного человека.

– Адди, – говорит она. – Я просто хотела напомнить, что я ухожу.

– Уходишь? – переспрашиваю я.

Мама всегда говорит, что я слишком много вздыхаю, но она вздыхает гораздо чаще меня.

– У меня сегодня ночная смена в больнице. Я говорила тебе.

– А. Точно.

Она хмурится.

– Ты точно будешь в порядке? Может, есть подруга, у которой ты могла бы переночевать?

Нет. Конечно, Натаниэль мог бы переночевать. Он даже взрослый. Но что–то подсказывает мне, что мама не одобрит. Хотя ей не обязательно знать...

– Я в порядке, мам, – говорю я. – Иди, побудь медсестрой. Лечи больных. Со мной все будет хорошо.

Это только второй раз, когда она оставляет меня одну на ночную смену. Раньше дома обычно был отец, хотя это было хуже, чем оставаться одной.

– Ладно... – Мамины пальцы задерживаются на дверной ручке. – Но у меня будет телефон, так что если что...

Как будто она может бросить смену посреди ночи, потому что мне одиноко. Но если ей легче от этого предложения – пусть.

Мама настаивает на том, чтобы зайти в спальню и чмокнуть меня в лоб, что жутко раздражает. Я буквально задерживаю дыхание, пока она не уходит, и как только она выходит, хватаю телефон и отправляю сообщение:

Адди: Мама только что ушла. Хочешь прийти?

Я смотрю на телефон, ожидая ответа. Он приходит через минуту:

Натаниэль: Я же сказал, не могу. Ева не шутит. Она уничтожит меня, если я снова тебя увижу.

Адди: Откуда она узнает?

Натаниэль: Я не могу рисковать. К тому же, я не в настроении.