Учитель
Шрифт:
– Ты сказала Хиггинс? – наконец спрашивает Нейт.
– Пока нет.
– Кому–то еще сказала?
– Нет. – Я сказала Джею, но не собираюсь упоминать об этом мужу.
– Понятно. – Он хмурится, весь лоб в морщинах. – Ты скажешь?
– Пока не уверена. – Я опираюсь на подлокотник дивана, потому что ноги дрожат. – Я еще не решила.
– Есть... – Он делает шаг ко мне, одну руку протягивая. – Есть что–то, что я могу сделать, чтобы убедить тебя не делать этого?
Я смотрю на его руку,
– Если ты еще раз до меня дотронешься, я выцарапаю тебе глаза.
– Понял, извини. – Он снова отступает. – Ладно, хорошо. Давай поговорим об этом. Что ты от меня хочешь?
– Я хочу развода.
Он даже не колеблется.
– Договорились.
Ничего себе, это был удар. Как бы сильно я ни хотела, чтобы он убрался из моей жизни, я как–то думала, или даже надеялась, что он поборется за наш брак хоть немного.
– И еще, – говорю я, – дом остается мне.
– Но этот дом...
– Дом остается мне.
Нейт стискивает зубы.
– Ладно. Забирай дом.
– И еще, – добавляю я, – ты должен немедленно прекратить отношения с Адди. Прямо сегодня или завтра. Ты должен мягко дать ей понять, но очень ясно, что больше никогда ее не увидишь. Это должно случиться сейчас. Не жди понедельника в школе.
Он должен был это предвидеть.
– Ладно, – говорит он. – Это все?
У меня есть последнее требование, которое я придумала после разговора с Джеем. Это будет для него самым сложным, но это не обсуждается.
– Ты должен уволиться из школы Касхэм, – говорю я. – Ты больше никогда не сможешь работать с детьми.
Нейт задерживает дыхание.
– Что? Ты не можешь говорить серьезно. Это моя работа, Ева.
– Ты все еще можешь преподавать. Можешь преподавать для взрослых. Но не детям. Никогда.
– Ева, да ладно, – выдавливает он. – Я не могу на это согласиться. Все остальное – ладно. Но я не откажусь от преподавания в старшей школе.
– Хорошо. Тогда мы пойдем к директору, и пусть она решает.
Нейт проходит мимо меня к дивану и падает на подушки. Он наклоняется вперед и вдавливает кончики пальцев в виски.
– Пожалуйста, не делай этого. Будь разумной. Ты должна быть разумной.
– Это максимально разумно. Вообще–то, тебе место в тюрьме.
– Ей шестнадцать. В Массачусетсе это совершеннолетие.
– Да, уверена, ты именно так о ней и думаешь. Как о взрослой. – Я качаю головой в отвращении. – Тебе нужно решать. Если ты не уволишься, я пойду к директору.
Он поднимает лицо, чтобы посмотреть на меня.
– И ты уверена, что она тебе поверит?
– Почему бы ей не поверить?
Он встает с дивана и фыркает.
– Все в школе знают, что ты полная развалина, Ева. Тебе не особо доверяют.
– Прости? Что это значит?
–
Мое лицо горит. Как выяснилось, он решил играть грязно. Не стоило ожидать меньшего. – У меня в шкафу всего около дюжины пар. У многих женщин столько обуви.
– Хм, думаешь, я не знаю про всю обувь, которую ты прячешь в том огромном чемодане?
Я не думала, что он знает про те туфли. Но логично, что знает. Представляю, как он однажды залез в шкаф, ища чемодан для поездки, и обнаружил мой тайник. Мысль о том, что он знает мой секрет, жжет меня стыдом, но это ничего не меняет.
– Серьезно, – говорит он, – твое слово против моего. Ну, моего и Адди. Она никогда ни в чем не признается.
– Ладно, ну... – Я пожимаю плечом. – Хорошо, что я сделала фото, как вы целуетесь.
Что бы я отдала за фото лица Нейта, когда я выдала эту новость. Вся краска сходит с его лица, и все тело будто обмякает. Да, у меня есть фото, как он целует свою шестнадцатилетнюю ученицу. У него нет надо мной власти.
– Ладно, – рычит он себе под нос. – Ты выиграла, Ева. Я уволюсь.
С этими удовлетворяющими словами он отворачивается от меня и топает наверх. Понятия не имею, куда он идет, так что я следую за ним, перепрыгивая через ступеньку. Я нахожу его в спальне. Он вытащил из шкафа спортивную сумку и беспорядочно кидает в нее одежду.
– Что ты делаешь? – говорю я.
– Собираю вещи. – Он смотрит на меня, будто я полная дура. – Ты же меня выгоняешь, да? Мне разрешено взять с собой одежду, или я могу оставить только то, что на мне?
– Можешь собирать.
– Очень щедро с твоей стороны. – Нейт роется в ящике комода и хватает свою любимую толстовку с капюшоном – ту, с дырой в кармане – и кидает в сумку. – Знаешь, я всегда был к тебе добр. Я никогда не выходил из себя. Я никогда не жаловался, когда ты покупала миллиард пар обуви. – Он пинает чемодан со всей моей спрятанной обувью. – Я приходил домой каждый вечер. Чего тебе еще было от меня нужно?
Он смотрит на меня, и я понимаю, что это не риторический вопрос. Он правда считает, что всего этого было достаточно, чтобы быть хорошим мужем. Что можно просто отметить все галочки, и это нормально, даже если ты не любишь свою жену. Даже если изменяешь ей с маленькой девочкой.
Бесполезно пытаться объяснить ему, почему то, что он сделал, так неправильно. Вместо этого я спускаюсь вниз и даю ему спокойно собраться. После сегодняшнего дня он больше никогда не будет моей проблемой.
Глава 51.