Учитель

МакФадден Фрида

– Мы все еще можем переписываться?

Он обдумывает это мгновение.

– Немного. Раз или два в день. И, очевидно, только в Snapflash.

Я киваю, пытаясь сглотнуть ком в горле. Что я буду делать неделю без него? Натаниэль не просто лучшее в моей жизни – он единственное, что у меня есть.

Это все вина Евы Беннетт.

– Тебе лучше идти, – говорит он мне и в последний раз сжимает мою руку.

Глава 47.

Ева

Я

чувствую себя совершенно неудовлетворенной после встречи с Хиггинс.

Адди Северсон была прошлой ночью возле моего дома, в кустах. Я никогда не была ни в чем так уверена. Во–первых, я ее видела. И у нее полно причин меня ненавидеть.

Когда мы были в супермаркете в тот день, Арт Таттл предупреждал меня о ней. У него была причина предупреждать. Она разрушила его жизнь, хотела она того или нет.

А сегодня эта девчонка лгала мне прямо в лицо.

Как только Адди ушла, я посмотрела на Дебру Хиггинс и сказала:

– Она лжет.

Дебра покачала головой.

– Я согласна с тобой, Ева. Но что мы можем сделать? Твое слово против ее. И она сказала, что была дома с матерью.

Какая чушь. Когда я была подростком, я делала кучу вещей, пока моя мать думала, что я благополучно сижу в своей комнате. Насколько я понимаю, это не алиби, даже если бы ее мать подтвердила эту историю, чего она не сделала.

Как только я вышла из кабинета директора, я написала Нейту:

Ева: Она все отрицала.

У нас были окна между уроками, так что он ответил быстро:

Натаниэль: Может, это была не она?

Его ответ был настолько бесящим, что мне захотелось швырнуть телефон.

Скоро начнется мой шестой урок математики, и я снова окажусь лицом к лицу с Адди, и я не готова к этому. Дебра сказала мне, что на второе полугодие планирует перевести Адди к другому учителю, но до конца семестра еще два месяца. Два месяца необходимости иметь дело с этой девчонкой.

– Это точно была она, – жалуюсь я Шелби в учительской столовой. Я принесла салат на ланч в контейнере, но почти не притронулась к нему. – Как она могла так врать?

Шелби пожимает плечами.

– Она подросток. Это то, что они делают. Врут как дышат.

– Она меня ненавидит. – Я слегка вздрагиваю, вспоминая злобный взгляд, который она бросила на меня вчера в классе. – Она правда меня ненавидит. А теперь она меня преследует.

– Но зачем? – Шелби откусывает кусочек морковной палочки. – В смысле, она ходила за Артом, потому что он был к ней добр.

– Да, и что?

– Так ты не добра к ней. Зачем ей идти к твоему дому? – Она потягивает диетическую колу. – В смысле, она не опасна. Ты правда думаешь, что она

будет тебя преследовать из–за того, что ты не дала ей съесть сэндвич в классе? Это чересчур даже для подростка.

– Может…

– Вот если бы она преследовала Нейта – это я бы еще поняла. – Она подмигивает мне. – В смысле, все ученицы по нему сохнут. А ты говоришь, она вступила в его маленький поэтический журнал? Я вполне могу представить, что она слегка помешалась на нем.

Я замираю, кусочек салата безжизненно лежит во рту. Не знаю, почему эта мысль не пришла мне в голову раньше. Может, потому что, когда я была у обочины, мне казалось, она смотрела именно на меня. Почему–то мне не пришло в голову, что она могла быть у дома, чтобы увидеть кого–то другого.

Боже мой. Она преследует Нейта.

Это имеет гораздо больше смысла. Я предупреждала его, чтобы он не был с ней слишком добр, и теперь она делает с ним то же, что и с Артом Таттлом. И если он не будет осторожен и не отреагирует правильно, его ждет та же участь.

Мне нужно предупредить его. Он должен разобраться с этим немедленно.

Я извиняюсь перед Шелби, которая, вероятно, рада говорить о чем угодно, кроме Адди Северсон. До конца урока еще минут десять, и Нейт почти наверняка в своем классе. У нас будет мало времени поговорить, но я могу хотя бы предупредить его до того, как она придет к нему на урок.

Коридоры почти пусты, так как сейчас пятый урок, и каблуки моих кожаных ботинок Givenchy звучат как выстрелы в пустом пространстве. Я прохожу мимо девушки с чересчур черным макияжем, но это далеко не худшее, что вытворяют эти подростки. Когда я добираюсь до класса Нейта, дверь закрыта, что кажется мне немного странным. Я заглядываю в окошко на двери, и точно, Нейт внутри. Но он не один.

Он с Адди Северсон.

Я поднимаю руку, чтобы постучать в дверь, но что–то меня останавливает. Я делаю шаг назад, слегка пригибаясь, чтобы остаться незамеченной. Если бы Нейт посмотрел внимательно, он бы меня увидел. Но не мельком.

Нейт и Адди о чем–то увлеченно беседуют. Не знаю, о чем они говорят, но похоже, она плачет. Что он ей говорит, отчего она плачет? Хотя, с другой стороны, чтобы заставить подростка рыдать, много не надо. Отобрать телефон – обычно срабатывает, судя по моему опыту.

А затем Нейт протягивает руку и берет ее за руку.

Ладно, это еще не обязательно подозрительно. Она плачет, он ее утешает. Конечно, не самый уместный способ утешать ученицу, но не худшее, что я видела. Хотя он не похлопывает ее по руке. Скорее, держит ее. Прошло как минимум шестьдесят секунд, а его рука все еще касается ее. Почему его рука все еще касается ее? Это уже переходит границы дозволенного.

Но затем происходит кое–что, заставляющее меня забыть о держании за руки. Кое–что, рядом с чем держание за руки кажется... ну, просто держанием за руки. Кое–что, от чего меня тошнит теми листьями салата, которые мне удалось проглотить.