Убийца теней
Шрифт:
– Не встречала таких, - хмуро пробурчала Ярла, предоставляя Лорку самому думать, кривит ли она душой, и если да, то насколько.
Но пусть лучше он ей поверит. Пусть, она ведь почти правду сказала, это же редкость такая, сияющие эти создания... Сила-то в них, говорят, такая, что один светлый целого сонмища теней стоит. А если бы иначе - то и мир этот жив бы не был, если не весь, всеприродный, то человеческий... Но пусть лучше Лорк разочаруется немного, чем догадается-поймет, что вот в нем-то...
– Ладно, - кивнул Лорк.
– Тогда другой вопрос, последний.
–
– Точно. Бывает, что вы, охотники, не за деньги работаете?
– А за идею?..
– Ярла позволила себе рассмеяться намеренно издевательским смехом. Но не долго смеялась.
– Бывает. Доволен?
Лорк смутился. Может, даже обругал себя мысленно за то, что с расспросами на предмет корысти хватил лишку. Пробормотал прощание и за дверь выскользнул.
А Ярла подошла к большому зеркалу, висевшему рядом со шкафом. Хорошо, что Лорк еще другого не спросил... Про то, как самих себя видят сумеречные охотники. Все ли "помутнения" замечают, в свое лицо вглядываясь, как легендарный их прародитель? Вот она, Ярла, собралась тут, в Лоретте, справедливость наводить или еще неизвестно что... А право-то у нее такое есть? Ну а гнев этот ее - вроде, праведный, на тех, кто палачам приказания отдает... Да только гнев - он все равно гнев. А промах вчерашний и последствие его, четвертое убийство?..
Вон она, мутная теневая волна, не глазами видимая, пробегает по отражению. А если однажды не просто волна, а темное такое облачко на длинном стебле выплывает из-за ее плеча?.. А если уже и сейчас оно есть, только она, Ярла, сама себя обманывает, "прищуривает" свой видуний взор, на себя глядя? Человек, кто бы он ни был, видун или нет, самого себя лучше, чем есть, представлять хочет. Лекарь не всегда вовремя замечает свою собственную болезнь.
Правду ли сказал Талвеон, будто ничего, кроме того, что она сама в себе разглядеть способна, не видит в ней? А может, приметил его, облачко, да пожалел, скрыть решил? Но нет, не стал бы он лгать... Такой как он - не стал бы.
9. Ловушка
Но хватит этих мыслей, сейчас не время. Надо сделать, как она сказала Лорку. Надо идти к Талвеону.
Все еще стоя перед зеркалом, но уже не за тем, чтобы разглядеть в себе "помутнения", Ярла расчесала волосы и заплела в косу. Наспех доела принесенный Саулиной поджаренный хлеб и полузасохший кусочек сыра, который со вчерашнего дня завалялся на столе, на дорогу сунула в карман яблоко. Обернула вокруг бедер пояс с ножнами и кошелем, хотела уже из комнаты выйти, как вдруг услышала в коридоре негромкие голоса.
– Пустите... Да отпустите же!
– Брось ломаться, я таких как ты знаю, вам самим нравится... Пошли в комнату ко мне.
И опять:
– Пустите!..
Один голос знакомым показался. Ярла наклонилась к замочной скважине, выглянула. Совсем рядом говорят, может, рассмотреть получится, кто это... Вон, чуть дальше по коридору Саулина и какой-то хмырь с широченной спинищей, с толстыми ляжками - того гляди штаны лопнут. Кажись, уже мелькал он тут на днях, комната у него по соседству. Не то что в отцы, в деды Саулине годится, а все туда же - сгреб и юбку девчонке
Но все-таки помедлила Ярла, чтобы лучше ситуацию понять. Ну бывает же такое: "Пустите", - девица твердит, а сама хихикает. Пожалуй, обидится, если и правда ее отпустят.
Но здесь явно не тот случай. Саулина по-настоящему вырывается, вцепилась в волосатую ручищу, которой толстяк ее за талию облапил, хочет от себя отодрать. И в голосе - нотки яростные, уж никак не игривые слышатся. Ну да, с таким-то уродом кто заигрывать станет? Разве которая на деньги его позарится, он не из бедных, судя по одежде. Да только Саулина не позарилась бы.
Но хотя и яростный голос, громко закричать, на помощь позвать девушка боится. Гордость не дает. А вдруг решат, что сама повод дала, вдруг ее же обвинят, как те две мадамы кружевные - случайно услышанные вчера слова их, "развратная девица" и прочее, тут же всплыли в Ярлиной памяти.
А что еще мадамы говорили? Насчет хозяев постоялого двора?.. Может, действительно господа Тиверо не прочь, чтобы служанка ко всей своей работе дополнительно еще и желающих постояльцев развлекала? С них и станется... Вывеску-то приличную нацепили на свое заведение, но вывеска - одно, а что внутри заведения делается - это другое. Потому и не хочет девушка, чтобы они знали об ее сопротивлении, не повышает голос.
Пригляделась Ярла к непрошенному Саулининому ухажеру, насколько замочная скважина позволяла. Ну, на такого увещеваниями точно не подействуешь. Вон какой здоровый голодный дух, похотливый инкуб, с ним рядышком вьется.
"Видать, такого инкуба, но уже освободившегося, отец Воллет Лорку в отцы прочит", - подумалось невольно.
– Да только свободному инкубу совсем не то надо, не физической любви. А как всем голодным - убить, жизненную силу выпить.
Так... теперь - лишь бы дверь не заскрипела, не спугнула кавалера раньше времени. Да вроде не должна, не скрипела прежде.
Мягко толкнула Ярла дверь - та беззвучно отварилась. И не заметили они оба постороннего присутствия - толстяк из-за того, что только свое пыхтение и сопение слышал, а Саулина - потому что он ей обзор загораживал.
Шаг - бесшумный, еще... Пожалуй, если сразу сильно больно этому хмырю сделать, руку, например, за спину вывернуть, так разорется на весь дом. Ни к чему оно... По-другому действовать будем.
Тихо приблизилась Ярла к толстяку сзади и одновременно одной рукой рот ему зажала, другой кинжал из ножен вытащила, уткнула в спину. Прошипела в самое ухо:
– Отпусти девчонку.
– А тот уж и сам отпустил, взмахнул нелепо руками в воздухе.
– Спокойно стой.
Саулина, нежданно свободу обретя, отступила на шаг, во все глаза на происходящее уставилась. И мстительная радость мелькнула во взгляде - но разве ее за то осудишь? Потом догадалась, поспешила к лестнице - сторожить, не идет ли кто.
Здоровяк вздумал было дернуться.
– Слушай и запоминай, - так же, шепотом, продолжала Ярла.
– К ней больше не суйся. Она ведь ясно сказала: знать тебя не хочет. Давай уж, пошевели своими жирными мозгами, чтобы это до тебя как следует дошло.