Убийца теней

J.M.

Да, в последнюю очередь стоило бы обращаться со сколько-нибудь серьезными проблемами к такому никчемному человеку, как лореттский герцог. К такому взбалмошному и вздорному дураку... Почему Творец покарал этот несчастный город таким правителем?

Но... все ли так плохо? Как раз вздорность Хосвейна и дает некоторый шанс, возможность повлиять на него. Это единственный выход, потому что на Кейра, главу старшинства, рассчитывать не приходится. Он вечно с тупым упрямством держится своих мнений и не желает прислушиваться к разумным доводам. Так же и с нынешним этим делом, по которому Воллет к герцогу пришел. У-у, проклятые суеверия, накрепко застрявшие в людских головах!..

Суеверия насчет этих сумеречных охотников, убийц духов, которые якшаются с ними и сами делаются подобными им... В этом Кейр ничуть не лучше последнего темного крестьянина: свято уверен, что только охотница избавит Лоретт от зверя. Заблудшая душа... все, все, кто думает так - заблудшие души. Неужели они не понимают, что не в сумеречном охотнике их спасение? Теперь-то истина открылась ему, Воллету, полностью, до конца. И он изумился своей прежней слепоте. Чтобы прозреть, понадобилось увидеть этого несчастного погибшего, Вейра Дарна, увидеть пролитой человеческую кровь, кровь невинной жертвы...

Во всем виноват отступник, Талвеон Эйрский. Он принес с собой в Лоретт проклятие. Даже удивительно, почему левобережный дух явился истреблять горожан только сейчас, год спустя. Радует одно: избавиться от проклятия можно немедля, одним ударом. Ударом, который выбьет подставку из-под ног еретика и заставит его качаться на виселице.

Герцог глуп. Но в руках этого глупца немалая власть. В отдельных случаях он может решать вопросы наперекор совету старшин, он ведь как-никак наследный господин Лоретта и близлежащих земель. Но слишком уж часто его дурацкие увлечения мешают ему пользоваться этим правом и принимать действительно разумные меры. Значит, придется ему помочь...

Не чересчур ли несговорчив в последнее время стал Орвен Кейр? Не побеседовать ли с Хосвейном заодно и о нем?.. Есть города, которыми наследные владетели земель правят единолично, без всяких старшин. Хосвейн вполне мог бы своей волей изменить форму правления в Лоретте... Но нет, его не хватит на такой решительный шаг. Он просто размазня. Гораздо больше, чем городские дела, его интересуют беседы с придворными звездочетами об устройстве неба да заботы о нарядах. Да уж, наряжается он не хуже чем ронорская придворная дама. Вечно весь в кружевах - вместо штанов юбку на себя осталось нацепить. Стыд и позор...

Но эти отрезвляющие мысли не помогли Воллету совсем отвлечься от мечтаний. Представился город, которым правят непутевый герцог и его разумный советник, первый священник. А другие мечты?.. О, если бы удалось выбить покаяние из проклятого еретика... Тогда - Норвейр, благосклонность Первого из первых, а может, и илленийского князя... И на что ему тогда Лоретт? Пусть живет, как хочет... Да только вот, похоже, не будет его, покаяния. И ждать больше нельзя. Блестящим будущим придется пожертвовать ради них, ради жителей Лоретта. Что ж, он смирится и пойдет на эту жертву.

Полет Воллетовой мечты - а точнее, падение ее с заоблачных высот - прервало появление одного из многочисленных герцогских камердинеров, который объявил, что день сегодня приемный, и пришло время аудиенций.

Слава Творцу!.. Конечно же, он, Воллет, войдет первым. Все эти людишки у будничных дверей подождут еще немного. Кто они такие? Какие-нибудь торговцы, надоедающие герцогу со своими глупыми тяжбами, недовольные решениями суда и надеющиеся, что Хосвейн Лореттский рассудит справедливее. Или безумные полунищие жалобщики, которые рассказывают, что соседи рвут у них в огороде репу. Надо бы эту всю чернь вообще не пускать на аудиенции - кто завел такой глупый порядок, чтобы принимать в герцогском дворце всех, кому

взбредет в голову записаться на прием?

Двери в покои Хосвейна отворились, и Воллет увидел герцога восседающим на бархатном кресле с высокой резной спинкой, в окружении клеток с птичками и собачонок заморской породы. Ну да, к птичкам, всем известно, Хосвейн питает особенную слабость - не зря же сам на пестрого попугая похож. Развел зверинец... А за собачонок этих, небось, целое состояние отдал - вот на что городская казна идет. А интересно, есть ли города, где ни герцогов, ни старшин нет, а единоличный правитель, пусть без наследственных титулов, но зато умный, строгий и справедливый?..

Усилием воли заставил себя Воллет отвлечься от этих помыслов, спрятать их глубоко в душе, и негромко, с должной почтительностью поприветствовать Хосвейна Лореттского.

– С чем вы сегодня пришли ко мне, отец Воллет?
– ответив на приветствие, осведомился герцог.

– Знаете ли вы, ваша светлость, что прошлой ночью оборотный зверь убил еще одного человека?
– без лишних объяснений перешел к делу первый священник.

– Да... важные доклады советник зачитывает мне, едва я проснусь... если, конечно, я в состоянии их выслушивать.
– Герцог страдальчески поморщился.
– Это все так ужасно... Говорят, это... м-мм... существо перегрызло бедняге шею?

Произнося последние слова, Хосвейн Лореттский заметно вздрогнул, как будто опасность грозила ему самому.

– Да, все так и было, ваша светлость. Я видел погибшего своими глазами.

– Ах, какой кошмар! Нужно обладать большой смелостью, чтобы отважиться смотреть на такое страшное зрелище.

– Творец посылает мне мужество, ваша светлость.

Хосвейн так долго сидел, возведя к потолку глаза, что у Воллета возникло искушение нарушить тишину, прервав это исполненное возвышенного ужаса витание в облаках. Но первый священник его поборол, дождавшись, когда герцог сам спустится с небес на землю.

– Так что вы хотели сказать, отец Воллет?..
– изрек, наконец, Хосвейн.
– Что-то об этом демоническом звере?

– Да. Если точнее - о звере и об отступнике Талвеоне Эйрском. Не страшный ли грех, ваша светлость, что мы, лореттцы, уже год как сохраняем жизнь этому недостойному человеку?

– Но вы сами говорили, что следует добиться от него покаяния и отречения...

– Есть закоренелые еретики, от которых не добиться ни покаяния, ни отречения, и этот Талвеон, как стало мне ясно, как раз из таких. Его душу не спасти. Поэтому нам надо позаботиться о своих душах. Мне было откровение, ваша светлость. Я долго молил о нем, и сегодня на рассвете, прямо там, на месте этого страшного преступления, Творец сподобил меня окончательным пониманием. Едва стало известно о первом злодеянии оборотня, я сразу понял, что это кара нам за грех. Но теперь я знаю, за какой именно грех. Творец гневается на нас за то, что еретик Талвеон до сих пор жив.

– Да что вы говорите?
– герцог принялся щипать жиденькую бородку - так проявлялось у него крайнее волнение.
– Неужели?..

– Не иначе, ваша светлость. Говорю вам: милостью Творца у меня открылись глаза.

– О...
– Хосвейн, насколько мог, постарался напустить на себя вид искусного дипломата.
– Не подумайте, что я не доверяю вам, отец Воллет, но... в это трудно поверить. Судите сами: Талвеон Эйрский, конечно, вольнодумец, но не разбойник, не убийца. Одним словом, не такой злодей, который справедливо мог бы навлечь на целый город гнев Творца. Говорили, что он преподавал в ученой общине какие-то любопытные идеи...