Уайатт
Шрифт:
Она пахнет им. Сандалом, костром, свежим бельём.
Желание внутри меня обостряется до боли.
Какой он использует стиральный порошок? И почему меня вообще беспокоит, что я этого не знаю? Я ведь думала, что знаю о нём всё.
Но я же не его девушка.
Я бывала у него, но у меня никогда не было повода заглянуть в его прачечную.
Если я уже думаю о том, как выглядит его прачечная, то всё — пропала.
Он переехал в старый фермерский дом на ранчо Лаки Ривер — тот, что был построен более ста лет назад
Мне срочно нужно заняться своей жизнью.
Мне нужно просто спросить Уайатта, не хочет ли он сейчас снова раздеться у него дома. Но я этого не делаю.
Сегодняшний день был слишком хорош. Я не хочу его испортить, требуя большего.
Когда мы заканчиваем одеваться, я всё ещё дрожу.
Уайатт хмурится.
— Скажи мне, что не так?
Давление внутри груди нарастает, глаза щиплет.
Сейчас был бы идеальный момент, чтобы попросить моего лучшего друга взять меня с собой домой.
Но я не могу.
Мы не можем.
— Это было потрясающе, Уай.
— Конечно, было. Тогда скажи, почему ты всё ещё дрожишь?
— Всё в порядке. Правда. Это просто… оргазм, Уайатт. Чёрт.
Он усмехается.
— Ага, без сомнений. Я до сих пор не чувствую своих чёртовых ног.
— Хочешь, проверю за тебя?
Он громко смеётся.
— В любое время.
Я ловлю его взгляд.
Наши глаза встречаются, и между нами возникает напряжённая пауза.
Попроси меня остаться.
На мгновение мне даже кажется, что он это сделает.
Его выражение смягчается, и я готова поклясться, что вижу в его глазах ту же тоску, что ощущаю внутри себя.
Но потом он откашливается, запихивает руки в карманы.
— Я тебя никуда не отпущу, пока не пообещаешь, что с тобой всё в порядке.
Внутри всё рушится. Дыхание застревает в горле. Но я всё же удерживаю улыбку.
— Серьёзно, Уайатт, мне хорошо. Спасибо.
— Прекрати меня благодарить. Ты отдаёшь ровно столько, сколько получаешь, Солнце.
Он ухмыляется — широко, с фирменной белозубой улыбкой.
— И да, я это имею в виду в самом пошлом смысле.
— Всё, что ты говоришь — сплошной эвфемизм.
Его улыбка становится ещё шире.
Я тоже улыбаюсь, и на этот раз искренне — мне нравится, что у нас столько общих шуток.
Мы смотрим друг на друга так, улыбаясь. Один удар сердца. Два.
— Давай провожу тебя до машины.
Голос Уайатта звучит иначе. Глубже. Грубее.
Я качаю головой.
— Мне пора бежать. Нужно многое наверстать.
Уайатт кивает.
— Да. Мне тоже.
Ещё одна пауза.
Грудь жжёт в местах, где верёвка оставила следы на коже. Они, скорее всего, останутся ещё надолго.
Уайатт всё продолжает
— Увидимся.
Я разворачиваюсь и бегу к двери.
— Передай Элле, что я отлично провела с ней время сегодня.
— Хорошо.
Я тянусь к засову и бросаю взгляд через плечо.
Уайатт смотрит на меня, его глаза прищурены. Улыбка исчезла. Между бровями появились две глубокие морщины — как будто он сбит с толку. Или ранен.
Я поступаю правильно. Это то, чего он хочет. Это то, чего, как я говорила, хочу я. Только я хочу большего. И понятия не имею, что с этим делать.
Я рыдаю, едва оказываюсь в своей машине. Завожу двигатель, включаю обогрев и опускаю голову на руль.
Еду домой в каком-то оцепенении. К счастью, к тому моменту, как подбираюсь к дому, мне удаётся взять себя в руки — не хочу, чтобы мама с папой заметили, что что-то случилось. Тем более что мне совсем не хочется это обсуждать. А папа и так зациклен на том, чтобы я была зациклена на своей карьере. Он даёт мне свободу, но я сомневаюсь, что он одобрит, что я трачу время не на подкасты и научные журналы, а на то, чтобы Уайатт меня связывал.
Как только я переступаю порог, в нос ударяет аромат маминого чили с белым куриным мясом. Наверняка целая кастрюля стоит на плите, тихо булькая. Сердце сжимается. Ну хоть одно хорошее в том, что я вернулась домой сегодня — не пропущу ужин.
Я знаю, мама готовила его специально для меня. Сметана, кусочки авокадо, хрустящие полоски тортильи, тёртый сыр — её чили, наверное, моё любимое блюдо на свете.
— Привет, милая. — Мама отрывается от книги на диване в гостиной и смотрит на меня. — Как прошёл день?
Я уже пугающе хорошо научилась натягивать улыбку.
— Отлично. — Опускаю глаза и скидываю сапоги. — Пахнет потрясающе, мам.
— Я надеялась, что ты вернёшься к ужину. Как там Уайатт?
Я говорила ей, что собираюсь провести день с Уайаттом? Кажется, утром я просто сказала, что у меня есть кое-какие дела.
— Я была с ним вчера.
— Я знаю. И ты была с ним сегодня.
В животе неприятно холодеет.
Я оглядываюсь по сторонам. Папы не видно. Его грузовика перед домом тоже не было, но, возможно, он просто загнал его в гараж.
Нахмуриваюсь, понижая голос:
— Откуда ты знаешь?
— Просто знаю.
Она кивает в мою сторону.
— Да и куртка на тебе его.
— О. Да.
Опускаю взгляд.
— Мне… было холодно. Он дал мне её.
— Как мило с его стороны.
Я сглатываю.
— Ага.
Её улыбка чуть меркнет.
— Ты в порядке, милая?
Я хватаюсь за перила. Киваю.
— Просто устала. Позови, когда ужин будет готов?
— Конечно.
Пауза.
— Ты же знаешь, я всегда здесь, если тебе нужно поговорить, да?