Уайатт
Шрифт:
Вслед за ним врывается очередной порыв холодного воздуха. Он пахнет мятой — той самой зимнезелёным жевательной резинкой, которую он наверняка жевал по дороге сюда.
Он закрывает окно и оборачивается ко мне. Сквозь плёнку слёз я вижу, как он берёт моё лицо в ладони и мягко смахивает их большими пальцами.
— Я пришёл, потому что чувствовал, что с тобой что-то не так, — шепчет он. — Пришёл, потому что вообще не должен был отпускать тебя в тот день. Я не позволю тебе плакать одной в своей комнате. С этим покончено, слышишь?
Он
— Я хочу заботиться о тебе, Сал, но я не смогу, если ты не будешь мне говорить. Я причинил тебе боль? У тебя что-то или…
Я не могу ответить. Не могу найти ни слов, ни воздуха. В крови звенит напряжение, сердце колотится в бешеном, рваном ритме.
Сейчас. Сейчас. Сейчас.
Уайатт раскрывается. Даёт мне ещё один шанс заглянуть за его маску.
Пришло время и мне вскрыть свои карты. Признаться, что я солгала, когда сказала, что мне нужен только секс. Я слишком влюблена в него, чтобы не быть до конца честной.
— Нет, мне не больно.
— Ладно…
— Я знаю, что просила тебя о чем-то… запредельном, — начинаю я, и Уайатт тихо смеётся. — Ну, запредельном в сексуальном смысле. Секс — это всё, что я хотела. И я правда думала, что смогу этим довольствоваться.
Я вздыхаю, с трудом подбирая слова.
— Но сегодня… этой ночью… не пойми меня неправильно, Уай, всё было прекрасно. Лучше, чем когда-либо. И всё же…
Я качаю головой.
— Этого оказалось недостаточно. А я ничего не сказала, потому что боялась выставить себя дурой. Или, знаешь, спугнуть тебя, став той самой девушкой. Той, которая после одного раза хочет отношений.
— После двух раз, — его челюсть чуть дёргается. — Мы были вместе дважды. И что, ты когда-нибудь меня отпугивала?
— Ну, нет, но…
— И это ничем не отличается.
Он внимательно изучает моё лицо. Кончиком большого пальца проводит по моим губам.
— Так что мы тут делаем, Салли?
Моё сердце делает сальто от той мольбы, что слышится в его голосе.
— Я не знаю.
Я так нервничаю, что кажется, вот-вот потеряю сознание. Но продолжаю, потому что устала от этой неразберихи. Устала оттого, что мой недосказанный ответ звучал как ложь. Я хочу сказать всю правду.
— Единственное, в чём я уверена, — я так счастлива, что ты здесь. Я хочу, чтобы ты остался. Хочу быть рядом с тобой всё время. Хочу, чтобы ты был моим. Не просто парнем, с которым мне весело. А тем, кому я звоню, кому доверяю, к кому возвращаюсь домой. Ты мой самый любимый человек, Уай.
Я всхлипываю.
— Никто даже близко не…
Он прерывает меня горячим, жадным, жгучим поцелуем, отбрасывая в сторону свою шляпу.
Я зажмуриваюсь, слёзы текут по щекам. Позволяю ему открыть мои губы языком, своим дыханием, своим жаром.
Это значит «да», правда? Это значит, что Уайатт тоже хочет большего?
Чёрт возьми. Я не могу поверить, что он хочет того
Но, наверное, могу. После всего, что он сказал, после всего, что доверил мне, после того, что произошло между нами — я верю, что Уайатт из тех мужчин, которые остаются.
Так вот что значит здоровые отношения. Я могу быть собой. Я получаю то, чего хочу, просто потому что мне можно.
Я свободна. Я дикая.
Я падаю в него, сжимаю его рубашку в кулаках. Рубашку из денима, выглядывающую из-под жилета. Облегчение накрывает меня с головой — ровное, тёплое, такое мощное после всех тех сомнений и тревог, что я чувствовала с тех пор, как уехала с ранчо, что мне становится немного дурно.
Я вцепляюсь в Уайатта, словно от этого зависит моя жизнь, пока мы оба не остаёмся без воздуха. Губы пульсируют, тело напряжено до предела.
— Я буду твоим, — он касается своим носом моего. — Если ты будешь моей. Я хочу гораздо большего, чем просто секс, Салли. Я врал, когда сказал это, и мне жаль.
Внутри меня разливается лёгкость, словно шампанское вливают мне прямо в кровь. Вместо ответа я дёргаю его за руку, и мы вместе, неловко, заваливаемся на кровать.
Я прикусываю губу, пытаясь сдержать смех, но замерзаю, когда под нашей тяжестью кровать жалобно скрипит.
— Салли? — доносится голос отца снизу. — Ты? Всё в порядке?
— Всё хорошо! — кричу я в ответ. — Прости, просто легла почитать!
— Ладно. Ужин скоро будет готов.
— Окей!
Уайатт перекатывается на бок, опираясь на локоть и подперев голову рукой.
— Если мы это делаем, то делаем правильно. Больше никаких тайных встреч. Я хочу сказать твоим родителям.
Я тоже поворачиваюсь на бок, оказываясь напротив него. Кровать такая маленькая, что нам едва хватает места.
— Сказать, что мы встречаемся?
— Да.
В его взгляде нет ни капли сомнений.
— Я уважаю твоих родителей, и правильно будет рассказать им.
— Ладно. Да.
Я касаюсь верхней пуговицы его рубашки.
— Думаю, это хорошая идея.
Я продеваю пуговицу в петлю, но Уайатт перехватывает моё запястье.
Его хватка — как железо.
— Нет-нет. Ты хочешь, чтобы я оттрахал тебя в этой милой маленькой кровати?
Он прижимает моё запястье к матрасу и наваливается сверху, проводя носом по моей шее.
— Тогда я оттрахаю тебя в этой милой маленькой кровати. Но сначала мы признаемся твоим родителям. Мне меньше всего нужно, чтобы Джон Би застукал нас и наставил на меня ружьё, решив, что я с тобой просто играю.
Я фыркаю.
— Папа бы не наставил на тебя ружьё.
— Давай не будем испытывать судьбу, ладно?
— Ладно.
— Я ещё хочу пригласить тебя на нормальное свидание, прежде чем мы…
Я ухмыляюсь.
— Пойти до конца?
Его глаза загораются.
— Ты так, будто отнимаешь у меня девственность.