Уайатт

Петерсон Джессика

Почти так же, как когда она каталась на моём лице.

Чёрт возьми, насколько ей понравится кататься на мне? Я с ума схожу, только думая об этом.

Но я не хочу делать что-то тайком.

Не хочу быть чьим-то грязным секретом. Не то чтобы Салли меня так воспринимала. Но мне хочется встречаться с ней открыто.

Любить её так, как я всегда хотел.

Кажется, она тоже меня любит.

Её не просто впечатлила моя татуировка — она от неё без ума. Она оценила смысл, который я в неё вложил, поняла, что стоит за этим жестом.

И

это её определённо не оттолкнуло.

Наоборот — завело.

Я уже был готов вчера встретиться с Салли у конюшни, но ей позвонили из соседнего ранчо — там пострадала молодая кобылка. В итоге она провела утро, делая ей экстренную операцию, а когда закончила, у меня начались свои проблемы: трактор не заводился, а потом лопнула труба в системе орошения, и часть пастбища оказалось затопленной.

В семь тридцать вечера Салли написала мне спокойной ночи, но я не увидел — помогал Сойеру уложить Эллу. В последнее время она отказывается оставаться в своей комнате, так что вечерний ритуал превратился в проблему. Когда я предложил подменить его, Сойер, кажется, даже чуть не прослезился — настолько он был благодарен. И вымотан, но, видимо, такова уж родительская доля.

Когда я смог ответить Салли после восьми, она уже отключила уведомления.

Я скучаю.

У меня уже куча идей для нашего первого свидания. В эту пятницу. У меня дома, потому что я хочу, чтобы она была только со мной. И мне нравится, что путь от обеденного стола до спальни занимает тридцать секунд. Даже меньше, если я просто закину Салли себе на плечо и отнесу туда сам.

Я не умею готовить и не разбираюсь в вине, но, к счастью, у меня есть друзья, которые знают толк и в том, и в другом. Я уже набросал сообщения, которые отправлю Молли и Пэтси.

Кстати, о Молли. После разговора с Пауэллами мне надо будет поговорить с Кэшем. Надеюсь, он тоже поймёт, что я поступаю честно. Мне просто нужно убедить его мне доверять.

Салли доверяет. А она умнее нас всех.

Так что, наверное, мой брат со временем примет это. Если нет… что ж, ему придётся смириться, потому что я больше не собираюсь терять время, не проводя его с Салли.

Я поднимаю голову, услышав, как открывается задняя дверь. Сердце пропускает удар, когда я вижу, что на кухню входит Джон Би.

Он один, и у него очень серьёзное выражение лица.

Чёрт.

— Доброе утро. — Мне стоит больших усилий говорить ровно. — Кофе готов. Налить тебе?

Джон Би снимает свой стетсон и вешает его на крючок у двери. Проводит рукой по густым седым волосам.

— Уже пил, спасибо.

— Пэтси не с тобой?

— Она с Салли немного задержалась, ехала за мной в своей машине. Я выехал пораньше.

Теперь у меня ком в горле. Я медленно, долго пью кофе и молюсь, чтобы Джон Би не собирался зарядить мне в нос. Он уже знает? Откуда? Салли сказала? Или кто-то другой разболтал?

Он кладёт руки на край столешницы.

— Салли сказала, что вы хотели поговорить

с нами с Пэтси. Но не сказала, о чём.

Вот почему он пришёл раньше. У него есть догадки, о чём мы собираемся сказать, и он хочет обсудить это с глазу на глаз, пока девчонки не пришли.

Хороший это знак или плохой — я без понятия.

— Сэр, я хочу встречаться с вашей дочерью.

Высказать это вот так — риск. Но Джон Би не любитель лишних слов. Он никогда не ходит вокруг да около. Надеюсь, он оценит, что я тоже перехожу сразу к делу.

Меня неприятно сдавливает в груди, когда он тяжело, раздражённо вздыхает.

— Слушай, Уайатт. Я люблю тебя как сына. Ты всегда хорошо относился к Салли, к Пэтси, ко мне. Я знаю, что у тебя добрые намерения.

Я подношу кружку к губам, надеясь, что кофе перебьёт вкус горечи во рту.

— Но?

Он смотрит мне в глаза.

— Каждый отец считает свою дочь особенной. Но Салли… у неё огромный талант и ещё больший потенциал. Я ветеринар уже больше тридцати лет и ни разу не видел, чтобы кто-то был даже близко к тому уровню, который есть у неё. Она умная. Она чуткая. Она прекрасно ладит с пациентами.

Только не думай о том, как горячо она выглядит, когда забывает о манерах.

Не думай…

Чёрт, я уже представляю, как она плюёт мне на член, а потом слизывает, как будто я леденец.

— Она лучшая в своём деле, — выдавливаю я, прочищая горло. — Но мы всегда знали, что так и будет.

Джон Би пристально на меня смотрит.

— Именно. Салли предназначена для чего-то большего, чем может дать ей Хартсвилл. У меня много сожалений о том, чего я не успел достичь в своей карьере. И я не позволю, чтобы у Салли были такие же сожаления.

Эти слова вонзаются прямо в сердце. Джон Би не хотел меня обидеть — я знаю, что он уважает мою работу и мои усилия. Но это не делает их менее болезненными.

Он сказал, что Хартсвилл ей не подходит. Но слышу я другое: что я ей не подхожу. Что в итоге стану ещё одним выбором, о котором она пожалеет.

Где-то в животе загорается злость. Я делаю глоток кофе, стараясь её подавить.

— Надеюсь, ты понимаешь, что я бы никогда не стал ограничивать Салли или пытаться привязать её к себе. Я дьявольски уважаю её талант. И её мнение. Она знает, чего хочет, Джон. Мы должны доверять ей и позволить принимать решения самостоятельно. Нам с тобой не стоит в это вмешиваться.

Он не сводит с меня глаз.

— Салли уезжает в Нью-Йорк. Она согласилась на работу там. Её внимание должно быть сосредоточено только на этом. Ты понимаешь, к чему я веду, да? Конечно, понимаешь. Ты сам только что сказал, что мы не должны вмешиваться.

Он наклоняет голову.

— Вы взрослые люди. Я не могу вас остановить, если вы захотите крутить роман, пока она здесь. Но, Уайатт, ты должен мне пообещать, что в конце декабря Салли не станет сомневаться в своём решении. Она переезжает в Итаку.