Тяжесть венца
Шрифт:
– Моя государыня! – скорбно воскликнул Стэнли, опускаясь перед Анной на колено и целуя край ее траурного одеяния.
Анна нашла, что за последние месяцы лорд изрядно располнел и у него уже не тот удрученный вид, как прежде.
– Вам, видимо, неплохо живется при дворе короля Ричарда, милорд, – проговорила она. – Вы одно из первых лиц в окружении его величества.
Стэнли опешил от этих слов. Потом криво улыбнулся и кивнул.
– Да, это так. Как же иначе, если мой сын состоит пажом при короле и я его, по сути дела, никогда не вижу.
Поскольку королева
– Видите ли, мой пасынок, Генри Тюдор, бежал из Бретани к Французскому королевскому двору, и регентша, Анна де Бож, всячески ему покровительствует. Вокруг Тюдора собраны значительные силы эмигрантов, он представляет явную угрозу для короля, ибо у вашего супруга, миледи, что называется, земля горит под ногами. Одним словом, Ричард III мне не доверяет и держит моего сына при себе в качестве заложника.
– Как и мою дочь, – печально улыбнулась королева.
– Вашу дочь?
Впервые Анна поведала сэру Томасу, что девочка, которую сэр Томас видел когда-то в Сент-Мартине и которую сейчас все величают Кэтрин Плантагенет, – ее дочь, а вовсе не Ричарда. И когда она опровергла предположение Стэнли, что Кэтрин рождена от Ланкастера, ей ничего не оставалось, как рассказать о своем тайном браке в Пограничье. Между ними всегда были доверительные отношения, и теперь она даже жалела, что раньше не посвятила старого друга в это. К тому же он сказал, что еще во время военной кампании против Шотландии до него доходили подобные слухи, но он счел их ложными, ибо сам Глостер смеялся, слыша их.
– О том, что между вами и королем что-то произошло, я понял давно. Но я не знал, что все обстоит так серьезно. Вы были больны – да и только. Ведь и ваша сестра часто хворала в последние годы. Силы небесные, сколь роковыми оказываются союзы детей Уорвика с Йорками! Теперь же я вижу, что подозрения мои были не напрасны. Тогда вас охранял Дайтон, теперь с вами Джеймс Тирелл, этот жуткий Черный Человек…
Анна предпочла не распространяться на эту тему.
Они проговорили со Стэнли всю ночь. Свечи догорели до основания, и Анна распорядилась заменить их новыми. Они успели проголодаться, и королева среди ночи велела разбудить кухарок. Анна рассказала графу о себе все – о том, что она пленница в Вудстоке и, кроме рождественской поездки в Виндзор, ей не разрешалось покидать замок, иначе Кэтрин грозила опасность. Стэнли мог понять ее, как никто другой. Однако он был несколько удивлен ее затворничеством, поскольку был искренне уверен, что она бывает и в Йорке, и вместе с королем в Ноттингеме.
– Вам надо быть особенно осторожной, – твердил он. – Король неспроста сеет слухи о вашей болезни. Раз вы его враг, он может решиться на любые шаги. Хотя, возможно, именно сейчас, когда он лишился наследника, ваше заточение будет прервано. Ричарду III нужен сын.
Анна резко вскинула голову.
– Скорее я соглашусь отравиться или брошусь с башни, чем потерплю хотя бы одно прикосновение этого дьявола!
– Вы говорите неразумно, Анна. Перед Богом и людьми вы его жена, и он вправе требовать от вас исполнения супружеских обязанностей. Вы должны дать Англии
Анна гневно взглянула в лицо старому другу.
– Если бы я знала, что вы так заговорите, милорд, то лучше бы мне и вовсе не встречаться с вами!
Стэнли испытующе поглядел на нее.
– Должен ли я воспринимать ваши слова так, что из ненависти к супругу вы готовы расстаться с короной?
Анна сделала рукой жест в сторону большого зала Вудстока.
– Вот мое королевство. Я здесь пленница. Неужели вы полагаете, что золотая клетка лучше свободы? Когда я вспоминаю нашу коронацию в Вестминстере, мне кажется, что мне на голову надели раскаленный обруч, ибо с тех пор я не знала ни одного дня покоя, ни единого мгновения счастья.
И только после этих слов Стэнли склонился к ней и поведал, что уже более полугода поддерживает тайные отношения со своим пасынком Генри Тюдором. Их свела его жена, с которой у них вновь спустя много лет восстановились добрые отношения.
Анна слушала с жадностью. Генри Тюдор! Она не верила в законность его притязаний на корону, да и в ее воспоминаниях он виделся ей капризным, упрямым мальчишкой, который, однако, когда хотел, мог быть на редкость обаятельным. Когда-то ей нравилось танцевать с ним в зале Гилдхолла. Но его претензии на трон?..
– Хотите, я организую ваш побег во Францию? – неожиданно предложил Стэнли. – Этим вы весьма повредили бы своему мужу. Ведь он до сих пор бессовестно пользуется тем, что женат на дочери Уорвика.
Вспыхнувшие на миг глаза королевы тут же погасли. Стэнли понял ее: она ни за что не решится рисковать жизнью дочери.
– Я буду вашим пассивным сторонником, милорд, – грустно улыбнулась королева. – Единственное, что я могу вам обещать: Ричард не получит от меня еще одного сына. Он не станет родоначальником династии, за которую его подданные захотели бы сражаться.
Уехал Томас Стэнли от королевы лишь под утро. Джеймс Тирелл проводил его, а затем глухо и недоуменно спросил, чем заслужил этот перебежчик из лагеря в лагерь такое внимание королевы. Анна не дала себе труда ответить. В голосе Тирелла слышались ревнивые нотки, а она считала, что он не имеет на это ни малейшего права. Однако Анна была благодарна ему за это чувство. Женщине всегда легче, когда рядом есть кто-то, кто влюблен в нее. Чувство Джеймса вносило странное умиротворение в ее душу. Они вместе совершали верховые прогулки, беседовали, проводили вечера за шахматами. Внимание королевы делало Тирелла счастливым. Его немое обожание придавало Анне уверенности.
Лето прошло относительно спокойно. Где-то на Севере опять разгорелась война с шотландцами, и тот же Стэнли сражался под знаменами Ричарда. Анну никто не беспокоил. Поэтому, когда в конце лета неожиданно пришло известие, что король призывает ее к себе в Ноттингем, она встревожилась и даже отправилась в лесную хижину к Мэдж, чтобы та сказала, что может означать этот зов.
– Разве ты сама не догадываешься? – мрачно проговорила старуха. – Королю понадобилась его супруга. Но успокойся. Этот человек никогда больше не возьмет над тобой верх.