Тяжесть венца

Вилар Симона

Анна с трудом подавила вздох.

– Значит, мне ею и не быть. Прошлое значит для меня больше, чем настоящее.

Лицо Мэдж на миг смягчилось, как будто даже помолодело. «Сколько ей лет?» – подумала Анна. На вид ей можно было дать все сто.

– Как ты оказалась здесь, Мэдж? Где твой муж и сын Лукас?

Мэдж, как-то сразу сникнув, глянула через плечо Анны и, когда та решительным жестом отослала Тирелла и охранников, сказала, что уже давно ее муж взял в дом другую женщину, и Мэдж пришлось уйти. Она долго бродила по свету, жила в Лондоне, но отовсюду ее гнали, грозя костром. А Лукас

вырос, стал солдатом, и она уже много лет не знает, где он. Все, что имела Мэдж, – это какую-то уверенность, что он еще жив.

– Ты по-прежнему прорицаешь судьбу? – с улыбкой спросила королева. Ее совсем не пугал дар Мэдж. Она протянула ей открытую ладонь.

– Скажи, что мне еще осталось в жизни? Когда-то все, что ты предсказала, сбылось. Увы!

У Мэдж были все те же корявые, похожие на корневища руки. Со временем они еще больше огрубели, и, когда Анна вложила в них свою бело-розовую нежную ладонь, она показалась хрупким цветком. Тирелл и солдаты ошеломленно стояли в стороне, не в силах поверить, что их повелительница не боится ужасной колдуньи.

Мэдж долго и внимательно разглядывала ладонь Анны, потом стала сравнивать ее со своей, вдруг резко оттолкнула руку королевы, а затем, что-то сердито бормоча, пошла прочь. Анна торопливо догнала колдунью.

– Что ты увидела там, Мэдж? Говори! Я уже перенесла столько, что меня ничем не испугать.

– Ничего нет у тебя на руке. Ничего! – злобно буркнула Мэдж и хотела уже идти дальше, но Анна удержала ее.

– Я приказываю тебе. Говори!

Мэдж смотрела не на королеву, а как будто сквозь нее.

– Вот что, – наконец решилась она. – Я не могу предсказать твою судьбу, но дам совет. Там, у леса, стоит человек, который тебя любит. Ты для него единственная отрада в жизни. Но остерегайся его. У него светлое сердце, в остальном он черен. Вокруг него все черное, ибо на нем лежит проклятие.

Из всего сказанного Анну больше всего поразили слова о любви Тирелла к ней. Об этом она и поведала Деборе, когда возвратилась в замок. Но баронесса лишь пожала плечами.

– Надо быть слепцом, чтобы не заметить, как на вас смотрит Черный Человек. Первой на это обратила внимание его жена. Разве вы не видите, что она места себе не находит?

Анна и в самом деле в последнее время была поражена тем, что юная леди Тирелл, прежде такая ласковая и веселая, стала беспокойной, часто плакала и жаловалась на мужа, говоря, что он чаще проводит ночи со своими птицами, чем с ней. Королева, однако, не выразила ей сочувствия. Джудит приобрела супруга вовсе не тем путем, чтобы ожидать от него нежных чувств. Поэтому, когда сэр Джеймс заявил, что намерен отослать жену в свое родовое поместье в графстве Суффолк, которое давно запущено и нуждается в хозяйской руке, она не стала возражать, спросив только, почему сэра Джеймса не интересует, сына или дочь подарит ему супруга.

Тирелл посмотрел на нее странным взглядом.

– Если меня не волновало, чье дитя носит Джудит, какое мне дело до пола того, кто будет носить мое имя?

Анна смущенно отвела взгляд. Она старалась убедить себя, что этот раб Ричарда не заслуживает сострадания, но в то же время испытала нечто похожее на угрызения совести.

В середине апреля королева наконец пожелала

поохотиться с Лакомкой. Тирелл ее отговаривал, поскольку считал, что ястреб еще не до конца приручен. Однако Анна непременно хотела испробовать птицу еще до конца сезона. Они отправились в лес ближе к вечеру, в самое подходящее время, когда голодная птица лучше всего берет дичь.

В лесу стояла тишина. Огромные дубы, окутанные дымкой молодой зелени, словно дремали. Где-то тоскливо выводила трель лесная горлинка.

– Нам не стоит слишком долго оставаться в лесу, ваше величество, – сказал Тирелл. – Один напуск – и довольно. Слишком душно, не было бы дождя.

Королева даже не оглянулась. Впереди, уткнувшись носом в землю, трусил лохматый Дик. Анна с ястребом на руке шла следом. Тропинка, извиваясь среди обросших мхом дубов, спускалась к лесному озеру, где обычно было много дичи.

Первый напуск Лакомки был неудачным. Птица с недоумением глядела на взлетающего с треском фазана и, пока Анна не сбросила ее с руки, не пожелала работать. Но и потом, ринувшись было в погоню, не схватила добычу, а отлетела в сторону и безмятежно уселась на ветви дуба.

– Я говорил вашему величеству, что еще рано заниматься с ней охотой, – спокойно заметил Тирелл, когда им удалось все-таки с помощью вабила подманить птицу.

Однако Анна не желала сдаваться. И следующий напуск был просто великолепным. Лакомка с лету ударила белку и вместе с ней, ломая ветки, рухнула в густой кустарник. Анна была так довольна, что дала птице почти полностью растерзать тушку зверька, а потом еще и прикормила ее мясом.

Тем временем загудел ветер, где-то прогрохотал гром.

– Пора возвращаться, – заметил Тирелл. – Ястребы плохо охотятся в ветреную погоду, да и Лакомка, кажется, уже сыта.

Анна не возражала, но именно в этот момент собака подняла с лежки кролика, и, прежде чем Тирелл успел возразить, королева снова подбросила в воздух птицу.

Кролик замелькал серой спинкой среди листьев папоротника. Лакомка рванулась было за ним, но потом вдруг передумала и опустилась на ветку дуба. Раскрыв клюв, она сердито зашипела, нахохлилась и отвернулась, давая понять, что больше не желает иметь с людьми никаких дел. Ничего не помогало – ни голос хозяйки, ни приманка. Когда хлопочущие люди надоедали птице, она перелетала на другое дерево, и все повторялось сначала.

– Все, – наконец сдался Тирелл. – Из этого ничего не выйдет. Я знаю таких птиц. Если она решила не возвращаться, значит, и не вернется. А нам необходимо успеть уехать до того, как разразится непогода.

Королева бросила на него рассерженный взгляд.

– Можете возвращаться, если вам угодно. А я слишком много сил и времени потратила на Лакомку, чтобы от нее отказаться. Вы лучше меня знаете, что, стоит ей хоть одну ночь провести в лесу, она полностью одичает.

Когда у Анны эмоции брали верх над разумом, она не слушала ничьих советов. Тирелл попытался ее урезонить, сказав, что на Лакомке бубенчик и что из Вудстока он пошлет за ней двух ловчих, снабдив их даже факелами, если поимка птицы затянется до сумерек. Но Анна не была уверена, что ловчие сумеют отыскать птицу в лесу, к тому же неизвестно, куда она может за это время улететь.