Тяжесть венца

Вилар Симона

Тиреллу прислали нового ястреба – крупную молодую самку с мощными цевками и необыкновенно широкой грудью, и Анна пожелала сама заняться ее выноской. Тирелл подсказывал ей, как следует действовать. Анна носила птицу на перчатке, порой волочила ее даже по земле, пока птица не поняла, что на руке все же удобнее. Постепенно она научилась сама взлетать на руку, получая за это кусочки мяса. Анна теперь часто носила ее на руке, по совету Тирелла бывая с ней на конюшне, во дворе, среди людей, чтобы птица скорее привыкла к шуму.

Так она и разгуливала под готическими сводами замка или по аллеям парка – в богатом платье со шлейфом и в грубой кожаной перчатке с крагой, на

которой, поблескивая глазами, сидела ястребиха. Анна назвала ее Лакомкой за чрезмерную разборчивость в пище. Один раз, когда королева после обеда вошла в кречетную с кусочками арбуза, Лакомка, приняв красную мякоть за мясо, схватила ее. Королева и Тирелл тогда так и зашлись от смеха, глядя, как птица недоуменно трясет головой и с отвращением выплевывает непривычную еду. Тирелл говорил, что Лакомку не удастся приручить меньше чем за месяц, но Анна торопилась, ибо с середины апреля начиналась линька птиц и заканчивался сезон ловли с ястребом.

Дебора Шенли не была в восторге от частых встреч королевы с Джеймсом Тиреллом. Даже когда Анна объяснила ей, что пытается приручить этого слугу короля, баронесса выразила на сей счет сомнение.

– Если вы и вскружите голову этому прислужнику сатаны, не забывайте, что милостивые улыбки королевы не заставят его забыть те годы, которые он верой и правдой служил Ричарду. Он хищник, и вы рискуете, доверяя ему.

– Порой мне кажется, что он на привязи у Ричарда, – задумчиво проговорила Анна. – И рад бы улететь, да не в силах.

– Совершенно верно. Он, словно ручной ястреб, возвращается к хозяину, чтобы получить подачку.

Глаза Анны по-кошачьи прищурились.

– А знаешь ли, Деб, ястреб необычайно быстро дичает, оставшись без присмотра.

По лицу баронессы скользнула тень.

– Вы забываете, что вашего венценосного супруга и Черного Человека связывает страшная тайна – убийство законных наследников престола. Король наверняка специально отослал Тирелла в Вудсток, чтобы убрать подальше от двора столь компрометирующего его человека. Даже если вы и приручите этого дьявола, он все же останется при короле, ибо Ричард владеет их общей страшной тайной.

Теперь королева откровенно смеялась.

– А как ты считаешь, для кого страшнее, чтобы эта тайна не была обнародована: для Джеймса Тирелла или для короля?

Дебора сокрушенно покачала головой.

– Боюсь, всего вашего очарования, моя королева, не хватит, чтобы заставить этого человека признаться в убийстве малолетних принцев, даже с оговоркой, что он выполнял приказ. Так что не слишком доверяйтесь ему.

Анна и была осторожна, зато Тирелл в последнее время все чаще стал рассказывать ей вещи, о которых не следовало знать опальной супруге короля. Так Анна узнала, что Ричард все еще в напряжении после восстания Бекингема, и обеспокоен попыткой Тюдора высадиться в Англии. Ведь короля тогда спасла только непогода – разлив Северна и шторм на Ла-Манше, разметавший суда Тюдора, что не позволило интервентам присоединиться к мятежникам внутри Англии. Поведал Черный Человек и о том, что вокруг нового короля, по сути, образовалась пустота. Старая знать перебита, новая верна Вудвилям, большинство пэров и лордов страны предпочитает оставаться в своих манорах, не стремясь примкнуть к окружению короля Ричарда III, получившего корону путем преступления. Ричард пытается завоевать доверие подачками сеньорам. Так он не тронул Маргариту Бофор, мать Генри Тюдора и организатора заговоров в пользу сына. Ее мужа Стэнли Ричард сделал кавалером Ордена Подвязки и наместником графств Ланкастер и Шропшир. Даже возвысившиеся при нем Френсис Ловел и

Роберт Рэтклиф, также награжденные Орденом Подвязки, не могут заполнить ту пустоту, которая возникла вокруг короля. Ричард старается расположить к себе людей, показать себя достойным правителем, разбирая спорные дела, представляя себя поборником правосудия, но шпионаж его людей и слежка заставляют многих молчать. Король не доверяет южным графствам и даже своей основной резиденцией сделал Ноттингем – город, расположенный в центре королевства. К тому же страну беспрестанно тревожат набеги пиратов. Морские суда опасаются покидать гавани, торговля угасает, французы и бретонцы чувствуют себя хозяевами в Английском канале, в то время как адмирал Норфолк занят подавлением волнений внутри страны.

Анна слушала Тирелла, затаив дыхание. Чем больше он говорил, тем сильнее она убеждалась в его неприязни к королю Ричарду. Джеймс не производил впечатления глупца, и Анна гадала, скрытый ли умысел в его речах или Тирелл действительно стал доверять пленной королеве.

Они по-прежнему почти ежедневно отправлялись охотиться с ястребом, и однажды, уже возвращаясь, увидели поднимающуюся по склону растрепанную старуху.

Тирелл резко остановился, вслед за ним остановились и стражники, торопливо крестясь.

– Ваше величество, лучше переждать, пока она пройдет. Это Ульрика, местная ведьма, у нее, говорят, дурной глаз.

Королева со стороны разглядывала старуху. Она казалась немощной и дряхлой, шла сутулясь, опираясь на суковатую клюку.

– Почему же местное духовенство не займется ею? – спросила Анна, невольно отступая под сень деревьев.

Тирелл сказал:

– Говорят, она умеет врачевать, и неплохо, а местный аббат – человек болезненный. По слухам, только она может облегчить его боли. Воистину, слуги Божьи не всегда ведут себя разумно, даже когда речь идет о спасении душ.

Анна бросила на него быстрый взгляд. Вот уж, право, странные слова из уст человека, о котором толкуют, что он продал душу дьяволу.

– К тому же к Ульрике бегают местные кумушки, когда им требуется кого-то приворожить или составить зелье, а также девицы, которым невтерпеж избавиться от плода. Так что есть от нее и польза. Но она и в самом деле прорицательница и колдунья. Несколько лет назад именно она, еще живя в Лондоне, предсказала королеве Элизабет, что ее детям не видать престола, пока жив брат короля. Тогда все сочли, что речь идет о Джордже Кларенсе.

Он резко умолк, поняв, что коснулся трагедии, в которой и сам повинен. Анна тоже помрачнела, быстро отошла и неожиданно столкнулась лицом к лицу с колдуньей.

Старая Ульрика, подняв подрагивающую голову, неотрывно смотрела на нее. Она показалась Анне древней, как дубы Вудстока, но что-то в ее светлых, как будто незрячих глазах неожиданно показалось ей знакомым.

– Так-так, – закивала головой колдунья. – Вот и сама Анна Невиль.

Тотчас Тирелл заслонил собой королеву.

– Убирайся прочь, исчадие ада!

Но Анна уже узнала ее и, улыбаясь, шагнула навстречу.

– Мэдж! Моя славная Мэдж!

Теперь растерялись все, даже сама колдунья. Она отпрянула, когда королева вплотную приблизилась к ней. Это действительно была та самая женщина, которая давным-давно, еще под Барнетом, вылечила смертельно раненного Филипа и предсказала Анне, что ей предначертано носить корону*.

– Ты разве не узнаешь меня, Мэдж?

Старуха снова вгляделась в нее своими светлыми колдовскими глазами.

– Я-то узнаю. Но вот вы, ваше величество, никогда не станете настоящей королевой, пока не забудете всех людей из прошлого.