Тяжесть венца
Шрифт:
Теперь Анна много времени проводила в библиотеке замка, насчитывавшей более пятидесяти томов. Библиотека находилась в одной из галерей и всегда была заперта, чтобы какой-нибудь злоумышленник не похитил бесценного тома. Здесь были большие готические окна с матовыми стеклами, книги и рукописи хранились в идеальном порядке – тяжелые манускрипты на полках, а старинные свитки – в футлярах и в ларях. Библиотеку собирал, видимо, любитель античной древности, ибо она состояла большей частью из сочинений Гомера, Гесиода, Платона, Овидия, Плутарха. Мир античных богов, благородных героев и философских фантазий…
Однажды, в первых числах марта Анна задумчиво сидела за пюпитром, не сводя глаз с единственной строчки Овидия: «Ut desint vires, tamen est laudanda voluntas» [80] .
80
«Пусть не хватает сил, но все же желание действовать заслуживает похвалы» (лат.).
Она вдруг гневно отбросила в сторону шуршащий свиток. Нет, даже если она сломлена и раздавлена страхом и одиночеством, у нее все же не иссякли силы. Господи, но что, что она теперь может предпринять?
Неожиданно она услышала за окном голос Тирелла, подзывавшего собаку. Анна замерла. Мысли ее потекли совсем в ином русле. Этот загадочный Черный Человек день ото дня все больше заинтриговывал ее. Они почти не разговаривали после возвращения в Вудсток, но Анну и на расстоянии поражало его безразличие ко всему. Словно ничто не могло проникнуть в душу этого человека. Только хищные птицы. Но Джудит Селден, нынешняя леди Тирелл, как-то сказала: «Он так предан вам, миледи!» Временами Анна ловила на себе пристальный взгляд Черного Человека, но, странное дело, теперь она перестала бояться его. Даже припомнила, что во время ее венчания с Ричардом, взгляд Джеймса Тирелла выражал сочувствие. Или ей это показалось?
Она еще долго бродила по галерее, размышляя. Ричард, видимо, доверял Тиреллу и ценил его. Насколько же верен ему этот пес? В нем было нечто, отличавшее его от Рэтклифа, Фореста и Дайтона. Те слепо боготворили короля. Тирелл же, с его печалью в глазах, черными одеждами, одиночеством, жил словно под знаком вечного проклятия. И это человек, к которому благосклонен король, который в курсе всего, что происходит в Англии, в то время как она лишена какой бы то ни было весточки, с тех пор как покинула Виндзор…
Она велела позвать к себе сэра Джеймса.
– Как поживает ваш прекрасный белый ястреб? – милостиво осведомилась она, когда Тирелл вошел в библиотеку.
В последнее время Черный Человек несколько изменился. Он отпустил небольшую бороду, его темные волосы, зачесанные вопреки моде назад, отросли и почти достигали плеч. Казалось, ему безразлично, как он выглядит, но одежда его всегда была безукоризненного покроя, хотя и без принятых украшений.
Когда королева задала свой вопрос, Тирелл, как будто слегка удивившись, ответил не сразу:
– Он стал отличным добытчиком. Я как раз собирался отправиться с ним на охоту.
– А что вы скажете, если я изъявлю желание понаблюдать за ним в деле?
Темные брови Тирелла на миг поднялись.
– С ястребом не охотятся верхом, моя королева, как с соколами на открытом пространстве.
– Что ж, и прекрасно. Я не против того, чтобы совершить пешую прогулку. Смею заверить, что я неплохой ходок, – добавила Анна, сдержанно улыбнувшись.
Тирелл низко поклонился.
– Воля королевы для меня закон. Я буду ждать вас с птицей, ваше величество.
Земля в весеннем лесу была мягкой и пряно пахла перегноем и палой листвой. На деревьях набухали почки, радостно звенели синицы.
Королевские парки вокруг Вудстока изобиловали дичью. Слышался лай лисиц, где-то громко трубил олень-самец. Обученная собака Тирелла бежала впереди, принюхиваясь и оглядываясь на хозяина, но, не получая знака, оставалась поблизости. Зато двое следовавших поодаль стражников едва не выли от охотничьего азарта, когда из болотца выскакивала здоровенная бурая свинья с дюжиной полосатых визжащих отпрысков или в кустах мелькал темный силуэт косули. Тирелл же не обращал на все это внимания, однако, когда послышалась обычная на закате перекличка фазанов, насторожился и сделал предостерегающий знак. Они как раз вышли на покрытую жухлой листвой папоротника поляну. Пес вновь оглянулся на хозяина, сделал несколько быстрых скачков, и, когда вспугнутый самец фазана, оглушительно хлопая крыльями, стал набирать высоту, Тирелл пустил ястреба. У Анны невольно вырвался разочарованный возглас, когда ястреб направился не прямо к птице, а к ближайшим зарослям. Но оказалось, что птица не так проста. Фазан, делая отчаянные усилия, спешил туда же, надеясь найти укрытие. Но охотник, перерезав ему путь, совершил стремительный рывок – и фазан, истошно крича, вместе с хищником рухнул в кусты.
Королева восторженно вскрикнула и, на какой-то миг позабыв о достоинстве, бегом кинулась к кустам вслед за Тиреллом и стражниками. Птице дали немного поклевать дичь, а затем отманили вабилом. Анна была так восхищена, что едва не погладила птицу, хорошо что Тирелл успел отвести ее руку, – это делать было рискованно.
Впервые Анна увидела, как Джеймс Тирелл улыбается. У него оказалась добрая и открытая улыбка, и Анна решила, что Джудит Селден не ошиблась, утверждая, что сэр Джеймс не такой уж и неприятный человек. Королева невольно поддалась его обаянию и, лишь когда они после еще двух леток белого ястреба возвращались в Вудсток, заставила себя вспомнить, что на этом человеке лежит вина за убийство принцев.
На другой день королева вновь изъявила желание поохотиться с ястребом.
С тех пор они часто отправлялись в лес. Анне понравилось самой спускать птицу с руки, и она искренне огорчалась, когда охота оканчивалась неудачей. Тирелл стал теперь менее молчалив, порой рассказывал королеве разные истории о живших у него охотничьих птицах, в том числе и о прекрасно выдрессированном уэльском кречете, необычайно толковом и работоспособном. Этот кречет иногда делал до десяти леток за охоту, пока однажды не кинулся на крякву, а та, нырнув в воду, утащила его за собой. Время было зимнее, и, хотя кречет все же умудрился выбраться на берег, он заболел и вскоре умер. Был у Тирелла и великолепный ястреб-тетеревятник из Берберии, необычайно красивый, но большой хитрец – слетал с руки, как будто за дичью, но тут же садился на ближайшее дерево, ожидая, когда его подзовут. Известно, что птице за возвращение на руку обычно полагается вознаграждение, и часто он так наедался, что не могло быть и речи о дальнейшей охоте.
О соколах и кречетах Джеймс мог говорить часами, словно вознаграждая себя за долгое молчание, однако стоило только Анне задать вопрос на другую тему, к примеру, поинтересоваться прошлым Тирелла, как Черный Человек тут же мрачнел и замыкался в себе. Все, что Анне удалось узнать о нем, – что он родом из Суффолка и рыцарский пояс получил после битвы при Тьюксбери. О своей службе при Ричарде он не проронил ни слова. Но одно то, каким ледяным становился его голос и как гасло оживление в его глазах, наводило на мысль, что Тирелл, может быть, и не считает позорным свое прошлое, но оно причиняет ему боль. Анна задумывалась: что заставило рыцаря стать подручным Ричарда в самых темных делах, добровольным изгоем при дворе, всего себя посвятив этой службе?