Тяжёлая вода
Шрифт:
— Козел! — прокричал он, едва двигая онемевшей от страха челюстью.
— Ты сам явился за мной, Козел!
В ответ Козел оглушительно заржал. Его смех содрогал воздух и звенел металлом, ударяя по ушам, так, словно он орал в медное ведро.
Джаг дрожащей рукой с трудом вытащил из ножен меч.
— Я не дамся тебе, Козел! Я не дамся тебе!
С этими словами Джаг бросился в атаку.
В руке Козла появился длинный черный меч, покрытый ржавчиной и грязью. Он тоже взмахнул им. В воздухе скребя по ушам, зазвенела сталь.
Козел резко попер на Джага, безоглядно
— Ты не получишь меня, Козел! — взревел Джаг и бросился в атаку.
Но силой удара его бросило на спину. Все тело взорвалось болью. Он ощутил близость смердящего очка демона. Его копыта стояли прямо рядом с лицом Джага, а сам он возвышался над ним и заносил свой темный меч.
Джаг попытался было встать, но не смог. Меч обрушился на его грудь и пригвоздил к палубе.
5. Такьярманка
Бог знает, где…
Тишина.
Только она одна. Ни одного проклятого звука, только лишь тишина, оглушительная тишина. Та самая, что терзает слух страшнее самого гадкого звука.
К счастью, это продолжалось не долго. Звуки были, просто ухо не сразу приспособилось их различать. А вот теперь они возвращались.
Это были звуки, приятнее которых нет для человека, что побывал по ту сторону мира живых. Звук поскрипывающего дерева. Плеск морской волны. Отдаленные крики чаек.
Я очнулся, понял Джаг.
Понял еще прежде, чем открыл глаза, и потому не стал этого делать.
Что я увижу перед собой?
Что я должен увидеть?
И что увидеть я бы хотел?
Ведь, насколько я помню, я умер.
Воспоминания о гибели смутным пятном представали перед глазами. Рогатый Козел стоит прямо над ним. И меч тьмы опускается Джагу в грудь, легко вонзаясь в плоть и кости.
Если все так, то я должен быть мертв. Я в загробном царстве. И господь обо мне едва ли вспомнит, а значит, я в аду.
Джаг открыл глаза.
На ад увиденное не походило. Скорее — на его каюту. Он лежал в своей койке, прикрытый легким одеялом.
Джаг поднялся на локтях, и это у него получилось очень легко. Поэтому он сразу сел на кровати и протер слипшиеся ото сна глаза.
Перед ним сидел негр. Джаг в первый миг аж отпрянул назад и едва не заорал от испуга. Перед глазами сумасшедшей кавалькадой пронеслись картины последнего увиденного им той черной ночью.
Но, когда первое оцепенение миновало, и к Джагу вернулась способность мыслить, он увидел то, что должен был увидеть сразу: этот негр спал.
Он сидел на стуле, прямо перед койкой Джага, и, видимо, уснул от скуки и усталости. Негр тихо сопел, съехав задом на самый край стула и уронив голову на грудь.
Это второй шанс — понял вдруг Джаг. — Я жив. Я, черт возьми, жив. И господь даровал мне второй шанс. Это знак свыше. Мне надо одолеть их всех. Они-то думали, что разделались со мной. Но нет, как бы не так. Не так-то просто одолеть Джага Марно! Не так-то просто, черви копченые. Вот теперь-то я им покажу…
В углу, возле изголовья кровати, как и всегда, стоял Джагов палаш в ножнах с перевязью. О большем и мечтать было нельзя. Это еще сильнее укрепило Джага в его мыслях.
— Спасибо, боженька, — пробормотал Джаг и потянулся за палашом.
От его негромко сказанных слов негр вдруг встрепенулся. Джаг поглядел на него, и их взгляды встретились. Негр проследил еще мутными ото сна глазами за рукой Джага, которая уже ухватила ножны с мечом и взгляд его тут же прояснился. Не сводя с него взгляда Джаг с металлическим звоном извлек меч из ножен и выпустил их из руки. Пустые ножны грохнулись на пол. Глаза негра расширись. В следующую секунду случилось сразу несколько событий.
— А-а-а-а-а!
Негр заверещал как в зад ужаленный и попытался попятиться, но забыл, что сидит, и в тот же миг перевернулся назад вместе со стулом и покатился по полу. Джаг, уже занеся меч для хорошего удара сверху, рубанул туда, где негра уже не было. Стул от удара развалился пополам.
Негр завертелся на полу, истерично пытаясь встать.
— Что, отродье, думал, все? — довольно взревел Джаг во всю глотку. — А нет! Я из твоих членов мясо фаршем накручу!
Негр завыл еще отчаяннее. Оружия при нем не было, и защититься он никак не мог. Но Джагу это ничуть не мешало. Раз не взял саблю меня стеречь, то сам дурак. А самый лучший бой — когда враг не готов драться.
— Я ваше племя все выбью, до последнего черномазого! Всех вырежу, и детей и стариков!
Джаг снова махнул палашом, но прыткий негр, не переставая голосить, все же уклонился от смертельного удара. Вместо него Джаг врубил клинок в косяк своего капитанского гардероба.
— А-а-а-а-а! — верещал негр, бросаясь, как загнанный зверь, то в одну сторону, то в другую.
— А-А-А-А! — заорал на него Джаг, и тот аж задрожал от страха.
— Боишься, погань?! Бойся! Сегодня посыплются кишки на палубу! Всю кровь из вас вылью, дьявольские змеи!
Джаг рубанул снова, но негр опять улизнул, а меч Джага глубоко врубился в деревянную подпорку, одну из тех, что стояли в его каюте, обеспечивая жесткость квартердека. Вытащить его быстро не удалось, пришлось упереться ногой в подпорку и потянуть со всей силы. Когда клинок выскользнул из бруса, Джаг по инерции подался назад, не устоял на ногах и перекувырнулся через себя. Негр, правильно оценив ситуацию, бросился наутек и выбежал прочь из каюты, оставив дверь открытой. Яркое солнце ударило в глаза, Джаг поморщился и зарычал от рези в глазах, не привыкших к свету. Но упрямая злость заставила его идти вперед.