Тяжёлая вода
Шрифт:
Негр на него не смотрел: он стоял у капитанского стола и рассматривал лежащие на нем принадлежности. Интерес его был, похоже, искренним — он вертел в руках астролябию так одухотворенно, что позабыл про свои обязанности.
Нож лежал в матрасе справа, со стороны стены. Джаг вынул его правой рукой, взял обратным хватом и стал тихонько пилить веревку на правом запястье, делая кулаком движения, привычные любому моряку в дальних плаваниях. Нож, к счастью, был прекрасной остроты, и легко резал веревку, пусть даже рука была в таком неудобном положении. Прикинув,
Очень тихо и осторожно, чтобы не потревожить дежурного негра, Джаг перепилил веревку на правой руке. Теперь левая. Рубахи на Джаге не было, но одеяло могло шелестеть, так что он как мог аккуратно и медленно подвел правую руку с ножом к левому запястью. Ни одна складка одеяла не шелохнулась.
Джаг работал так тихо, что негр вперед услышал бы частое биение его сердца, быстрое от волнения, чем сами звуки ножа. Теперь, когда свободной рукой держать нож стало удобно, перерезание занимало гораздо меньше времени. Джаг освободил левую руку и очень медленно положил ее на подушку, стараясь не совершить ни одного лишнего движения.
Негр, тем временем, перешел к изучению какой-то книги. Надо же, читать умеет, адский потрох. Хотя, скорее, просто смотрит картинки.
Освободив руки, Джаг потянулся под одеялом к ноге. Медленно, без лишних звуков, Джаг перепилил веревку на правой ноге, потом потянулся к левой. Но, похоже, слишком уж обнаглел: от нетерпения движения его стали слишком резкими, а руки еще не набрались прежней силы и не справились с ножом, так что он сам себе больно уколол ногу и, не сдержавшись, зашипел от боли.
Негр дернулся, точно ужаленный, и уставился на Джага вылупленными глазами.
— А-а-а! — рявнул Джаг. Осторожность стала бессмысленной. Он рывком скинул с себя одеяло, подтянулся и в три движения перерезал веревку на левой ноге, после чего тут же вскочил с койки.
Негр все еще с трудом пытался осмыслить, как это Джаг сумел выбраться даже из такого безвыходного положения. И хоть в работе головой он был не силен, с инстинктом выживания у него все было в порядке. Лицо Джага, искаженное нечеловеческой гримасой мстительной злобы, быстро подтолкнуло его к правильному решению.
Завопив во всю глотку, как раненный подсвинок, негр одним прыжком выскочил из каюты на балкон, а когда Джаг направился за ним, — без колебаний перелез через перила и махнул за борт, в полете дрыгая ногами.
— Человек за бортом, — ехидно проговорил Джаг, и довольно осклабился. Ну наконец-то, счет распечатан. Один есть, осталось еще полтораста.
Решительно направившись к выходу из каюты, Джаг распахнул дверь и ступил на палубу, под яркое солнце.
Все случилось в доли секунды. Сначала сознание Джага отметило быстро движущийся к нему предмет, а потом в глазах рассыпались звезды. Как чуть позже понял Джаг, ему со всей негритянской дури врезали по лбу большой дубиной. Заслышав голос постового из каюты, хитрые негры не стали валиться туда кучей на верную смерть от ножа, а вместо этого подкараулили на
Джаг валялся на спине, держась обеими руками за полыхающий от боли лоб.
Негры толпой ввалились в каюту, кто-то наступил Джагу босой ногой на голову, и от этого жесточайшего надругательства Джаг разразился проклятиями. Не мешкая, они подхватили Джага за руки и за ноги, и куда-то поволокли.
Но чей-то прекрасно знакомый голос вдруг что-то сказал им на их языке, и негры тут же остановились и положили Джага на пол.
***
Джаг проснулся от того, что его кто-то звал по имени.
— Джаг? Очнись, капитан Джаг.
Он разлепил глаза.
Перед ним было лицо Марны.
— Джаг. Джаг! — говорила она. И каждое слово отдавалось слабым шлепком по щеке.
— Капитан Джаг… Ты узнаешь меня?
От этих слов Джаг резко пришел в себя и поднял на нее осоловевший взгляд.
— Тебя, шлюха, я теперь узнаю из миллиона твоих черномазых сукиных детей! Ты за все ответишь! Не приведи великий господь тебе попасться мне живой! Ты уж лучше брюхо себе разрежь прямо сейчас, не то такого ужаса натерпишься от меня, когда я тебе огненную кочергу в жопу запихаю!..
Джаг рванулся с кровати, протянув руки к лицу демонической проститутки. Но ничего не вышло. На этот раз толпа негров была готова к такому исходу. Джага придавило к кровати горой черных тел, так что он едва мог вдохнуть.
Он вдруг понял, что от тяжести набросившихся на него тел действительно вдохнуть не может.
Да что ж вы делаете, проклятые душегубы…
***
Джаг очнулся в койке, пошевелил руками и ногами — привязаны крепкими и толстыми канатами. Пощупал правым плечом матрас — ножа там, конечно, уже не было. Негры лишили его всех преимуществ. Обложили со всех сторон, нечестивые собаки.
Смысла притворяться он не видел. Теперь приглядывать за ним едва ли оставят одного единственного нигера. Скорее, тут будет дежурить целая толпа, и нет надежды на то, что все они разом заснут.
Сейчас было, как понял Джаг, часов шесть дня. Солнечный свет, падавший в каюту, был уже не свежим и лучистым, как в первое его пробуждение, а старым и забронзовевшим. Скоро он сменится красным закатом, а затем — и темной ночью под троелунием. Что ж, Ехидне будет, над чем посмеяться, когда она взойдет на небо. Она здорово надо мной подшутила.
Негры сразу заметили, что Джаг проснулся. Они обеспокоенно заговорили на своем, указывая на него пальцами. Та, кому они это говорили, сидела в его капитанском кресле. Марна.
Она держала руку на побородке и мутным взглядом смотрела куда-то в потолок, но когда негры загомонили, тут же бросила взгляд на Джага. Она встала из кресла и быстро засеменила к нему.
— Капитан Джаг! Ты узнаёшь меня?
— Как же, узнаю… — мрачно бросил Джаг. Он понимал, что все возможности к освобождению уже исчерпаны, а надежда в таких ситуациях — слишком большая роскошь. Да и на что надеяться?