Трудные дети

Молчанова Людмила

Мною было получено множество советов - начиная от стиля, внешнего вида и заканчивая сферой человеческих отношений.

Скажу честно, использовать их все так и не удалось. Зато удалось добиться того, чего я хотела - и первым шагом был университет, во время учебы в котором я практиковалась и оттачивала свое мастерство. На практику отводилось пять лет, и от каждого года я взяла все, что было возможно.

Глава 52

Начало учебы подкралось совсем незаметно. Хуже того - в моем кармане были сущие копейки, которых хватило бы только на проезд. Меня все это совершенно не устраивало. С поступлением было связано столько планов, надежд и возможностей, многие

из которых зависели от первого впечатления. А первое впечатление - это внешний вид и приветливость. Допустим, приветливость и зашкаливающее дружелюбие я еще могла изобразить, но что делать с внешностью? К тому моменту Элеонора Авраамовна только начала лепить из меня совершенство, сделала лишь первые шаги - нарядила в неудобный корсет, к примеру - а все остальное? Старые протертые джинсы с барахолки не слишком подходили, а на новую одежду, пусть даже не самую дорогую и качественную, денег не было.

Пришлось идти на поклон к старухе. Она сидела в гостиной, впрочем, как всегда, попивала чай с тортом, который ей кто-то из сонма гостей притащил, и притопывала в такт слегка скрипящему граммофону, который стоял на колченогом высоком табурете в углу. Я рядом остановилась, начала переминаться с ноги на ногу, но старуха в мою сторону даже головы не повернула. Наконец, не выдержав, громко кашлянула перед ее лицом и почти сразу же увидела ее недовольную гримасу.

– Чего тебе?

– У меня это...просьба личного характера.

– Нет!

– Но я же еще ничего не сказала!
– возмущенно воскликнула я, уперев руку в бок.

Старуха отставила кружку, от которой поднимался пар, на стол и сложила руки на животе, откинувшись на спинку кресла.

– Сказала и достаточно. "У меня это...", "Ну ты типа...", "Короче...". Все твои слова, начинающиеся с этих выражений, я буду пропускать мимо ушей, милочка. Ты не в своем селе, ты в столице.

Я дышала тяжело и громко, как паровоз, только что не кипела от ярости, и буравила взглядом седую, чуть вьющуюся и значительно поредевшую макушку бабульки. А она, как ни в чем не бывало, прихлебнула напиток, довольно причмокнула губами и, лукаво блеснув глазами, уставилась на меня. Ладно, будь по ее.

– Не соблаговолите ли выслушать меня, о...- надо было что-то придумать, но в голову лезла одна нецензурщина.
– ...светлейшая?
– в конце концов, выкрутилась я и вдобавок, чтобы окончательно ее поразить, сделала издевательский книксен, стараясь, чтобы тот был похож на виденный мною по телевизору.

– Уже лучше. Только бы еще тон менее издевательский и вообще шикарно. Чего тебе?

– Вы можете за сентябрь заплатить мне сейчас, а не через две недели. Я отработаю все.

– Нет.

– Опять нет?

– Ты думала, что эти неуклюжие расшаркивания меня разжалобят? Увы. Нет, Александра, я все сказала. Никаких авансов и прочих послаблений. Скажи спасибо вон за это, - кивнула она на толстые эластичные лямки, слегка выглядывающие из-под разношенной мужской футболки.
– Такой корсет не три рубля стоит.

– Какая вы щедрая, - поняв, что на этом фронте ничего не выйдет, наигранное и гипертрофированное уважение слетело с меня легкой шелухой, оставив недовольство и бессилие. Старуха ко мне интерес потеряла, начала хрипло подпевать голосившей певицы, а потом и вовсе отвернулась.

Эпитеты эпитетами - я могла хоть до посинения ругать каргу, но деньги было нужны и очень быстро. Работать где-то, кроме как на нее, бабка запрещала, но на учебу и в университет без каких-либо нареканий отпускала, причем на неопределенное время.

– Сходи-сходи, - соглашалась она с моими словами и изучающе прищуривалась, вглядываясь в мои глаза.
– Толку, конечно, никакого, но и вреда не будет. Глядишь, чего-нибудь твоя пустая

голова там и поднаберется.

Тридцатого августа, с самого раннего утра, я уже стояла на пороге квартиры и менторским тоном рассказывала хозяйке, что сегодня нам срочно требуется в университет. На весь день - до самого вечера.

– Зачем?
– нахмурив морщинистый лоб, подозрительно поинтересовалась бабуська.

– Написать расписание, - принялась демонстративно загибать пальцы, перечисляя "список дел" на сегодня, - уточнить насчет стипендий, еще какие-то штуки...Откуда я знаю? Нам только все расскажут.

– Ну ладно. Придешь, будь любезна, почистить серебро. Которое в красной коробке.

– Конечно-конечно.

Оставив бабку за спиной, я пошла в люди - искать что-то такое быстрое, одноразовое и прибыльное. У меня были определенные наводки - я смотрела по сторонам, читала объявления и запоминала их, но теперь предстояло найти что-то конкретное. Через час я стояла около метро, натянув кепку на глаза, уворачивалась от бесконечного потока спешащих людей и совала им в лицо рекламные листовки. А в шесть вечера - поехала в сэконд-хэнд, чтобы выбрать там самую дешевую и по возможности самую презентабельную одежду. Ее было немного, прямо скажем, но из вороха разноцветного белья мне удалось откопать несколько стоящих и недорогих вещей. В какой раз за последнее время я была благодарна своему тщедушному и худому телу - у меня был почти детский размер, несмотря на рост, а здешние покупательницы преимущественно - гренадерские дамы, раз в пять толще меня в обхвате.

Толкотня была страшная, отовсюду лезли загребущие, огромные ладони, что-то с треском выхватывали у тебя прямо из рук и пихали в спину. Меня чуть не задавили, честное слово. Под всеми этими потными, большими телами мои кости трещали и еле сдерживали решительный натиск. Но я устояла.

Пока тетки переругивались друг с другом из-за необъятной блузки грязно-красного цвета с кружевом на манжетах, я спокойно вытащила подходящие мне по размеру черные брюки со стрелками, по фасону больше напоминающие мужские, самую обычную белую футболку, пиджак вельветовый с кожаными локтями, джинсы - они были очень дешевыми, и я не устояла - и еще пару каких-то тряпок. Тетка одна ко мне кинулась, пиджак вырвала из рук, к лицу своему поднесла, но прикинув размер и поняв, что ей он налезет разве что на руку, небрежно отдала обратно. Я даже смолчала, не отреагировала никак, а спокойно обхватила охапку с вещами и двинулась к кассе, напоследок не устояв перед...кое-чем.

Наверное, именно тогда я своровала в последний раз. Потом - не приходилось, но тогда...Честно заплатив за пять вещей, я вынесла незамеченным целую кипу одежды. Она мне под руку попалась, и раздумывать, тем более ковыряться в ней, выбирая подходящие шмотки - не было времени. Надо было думать, и думать быстро. В итоге я ее украла. Все просто. Зато, возвращаясь тем вечером домой, я точно знала, что мне удастся произвести правильное впечатление на правильных людей. Это главное.

Элеонора Авраамовна не была ни дурой, ни слепой. И сразу догадалась, что в университет я не ходила, а если и ходила, то не на весь день. Наорала на меня, отправила драить полы, а сама принялась рыться в моих покупках. Моих.

– Откуда же у тебя деньги, милочка?
– ее слова гноились едким сарказмом.

– Было немного.

– Да неужели? И это все ты купила на одну зарплату?

– Ну да. Элеонора Авраамовна, вы же платите мне такие большие деньги - триста рублей, как-никак. К тому же кормите и вот, - щелкнула тугой лямкой, - даете в безвозмездное пользование вещи. У меня поистине райская жизнь.

– Поговори мне еще!
– прикрикнула она на меня и воинственно потрясла пиджаком.
– Сейчас ничего не будет.