Трудные дети
Шрифт:
– Вы что творите?
– ошарашенно выдохнула я. Вырвала тарелку из ее пальцев, но в ней не осталось ни капли краски. Ноль. Снова.
– Вы хоть понимаете, что я за нее деньги заплатила?
– За эту гадость? Дура девка.
– Да что вы говорите?! Это не дает вам право...
– Дает!
– она с размаху саданула кулачком по белой раковине.
– Это мой дом, и я не буду дышать здесь твоей отравой! Навоняла здесь, и думаешь, что тебе все с рук сойдет? Нет, милочка. И учти, в своем доме я девицы легкого поведения не потерплю!
– Чего-о?!
– возмущенно вскинулась и взмахнула пластмассовой
– Какая я тебе шлюха?!
– Такой дрянью только они и мажутся! Я и так терплю твое невежество и непроходимую тупость. Но вульгарность? Уволь меня. Если хочешь дешевой красоты - выматывай на улицу.
Она думала, что мне нужно дешевое внимание, дешевая популярность и красота, но на самом деле - они мне не сдались совершенно. Мне нужно было жить, так жить, чтобы ходить по улицам и не втягивать голову в плечи, не вздрагивать испуганно и не шугаться людей. Потому что люди - самая главная моя возможность, тот фактор, который мог бы сыграть в моей жизни решающую роль. А как им пользоваться, если я не выхожу из дома?
Она думала, что я просто тщеславно хочу быть красивой и желанной. Пусть так. Я не собиралась ничего ей объяснять. Мое прошлое - где-то и кем-то захоронено и касается только двух людей, одним из которых являюсь я сама. Но тем не менее бабулька решила мне помочь. Не ради меня самой, а всего лишь движимая азартом, вызовом, а создание из деревенской, по ее мнению, клуши - леди, являлось вызовом и практически невыполнимой миссией.
– Я еще сделаю из тебя конфетку, - угрожающе подняв указательный палец, говорила бабка.
– Так и знай. Только ради бога, милочка, запомни одно правило.
– Важное?
– Для тебя - очень.
– И какое?
– с вызовом вскидывала подбородок, не сдаваясь под решительным натиском.
– Открывай рот только в самых крайних случаях. Самых крайних. Молчаливая женщина - уже наполовину умная женщина.
То, что я стала такой, какой стала, - наполовину ее заслуга, пусть Элеонора Авраамовна не ставила цели облагодетельствовать меня. Она просто боролась с собственной скукой. А последствия этой борьбы - определили мою дальнейшую жизнь.
Глава 51.
Нет денег - купи черное платье.
Есть деньги - купи черное платье.
Есть выбор - купи два черных платья.
Элеонора Авраамовна.
Измениться внешне - это не только радикально поменять цвет волос, спрятать лицо за очками с большой оправой и нарядиться в мешковатые тряпки, скрывающие все контуры тела. Скорее, даже не столько все это, как нечто совсем другое. Когда мы узнаем человека, то лишь в последнюю очередь обращаем внимание на цвет и длину волос, и даже лицо удостаивается взглядом далеко не первым. Мы смотрим на осанку и разворот плеч. На манеру склонять голову и двигать руками. И самое, наверное, главное - это походка. И голос. Без сомнения голос.
Сама я не сразу это поняла, несмотря на то, что какую-то часть жизни жила на улице. Беспризорник - уже достаточно хорошая маскировка. Ты никому не нужен, а если еще и бегаешь быстро, то уж точно никаких проблем не возникнет. Потребности прятаться раньше не было. И вполне вероятно, что если бы не старуха, то меня самой хватило бы лишь на покраску волос
Говоря буквально, мне снова пришлось себя перекроить. Разрезать на мелкие части, разобрать мозаику и снова собрать, чтобы получить новую картинку. Терять было нечего, отступать - некуда, поэтому я не сопротивлялась и активно кромсала сама себя. Хуже уже не будет.
Элеонора Авраамовна не скупилась в выражениях. Она и раньше-то не слишком подбирала слова, а уж теперь, когда я стала от нее зависеть, то и вовсе распоясалась. Держала меня в кулаке, помыкала как хотела, а я терпела. И мы обе знали, что я буду терпеть что угодно, лишь бы добиться своего.
Буквально на следующий день после безмолвного согласия, мне пришлось узнать о себе много нового. Я искренне считала, что за четыре с лишним года "не на улице" полностью изменилась. Говорила правильно, знала много и держалась с достоинством. И не видела смысла скрывать, что горжусь этим. Старуха в момент разбила все мои тщеславные и самодовольные представления о самой себе.
– Что это? Ну что это?
– морщилась старуха и с укоризной качала головой, глядя на мою фигуру. Она заставила встать меня прямо посередине просторной гостинице, где перед этим приказала сдвинуть круглый стол к стене, и теперь нарезала вокруг меня круги, периодически бурча себе под нос не самые лицеприятные вещи.
– Как ты стоишь? Как ты ходишь, в конце концов?
– Ногами я хожу.
– Я вижу. Господи, милочка, я понимаю, что ты всю жизнь прожила в глухомани и доила коров, но это...Вот что это за вопросительный знак такой?
– сухая морщинистая ладонь легла мне между лопаток и с неожиданной силой надавила, заставив меня выгнуться и расправить плечи.
– Ты горб решила себе заработать? Выпрями спину, сказала!
Я слушалась, осанку держала, но минут через десять-пятнадцать снова расслаблялась, плечи опускались, спина сутулилась, и тело принимало ту форму, к которой привыкло. Бабка гневно покрикивала, и тогда я снова стремительно выпрямлялась, чтобы через какое-то время вернуться в привычное состояние.
Тогда старушка достала мне корсет для осанки цвета постаревшей слоновой кости. Он был неудобным, натирал и стягивал неимоверно, и казалось, выгибал меня под таким неестественным углом, что это должно было бросаться в глаза. Небольшая грудь сильно выдавалась вперед, плечи были неудобно вывернуты, спина - в постоянном напряжении. Дискомфорт жуткий, который, к тому же, не добавлял уверенности в собственных силах. Волосы, закрывавшие лицо, и спрятанная фигура позволяли чувствовать себя защищенной, такая осанка - нет. Тем не менее я смирилась и привыкла.
– Сколько мне эту хрень носить?
– по привычке ворчала я и пыталась ослабить тугие лямки, стягивающие плечи.
– Столько, сколько надо.
– И в универ?
– Если понадобится, ты в ней спать будешь, - отрезала старушка, ясно давая понять, что мое нытье ей надоело. Пришлось прикусить язык и засунуть усталость куда подальше. Она какое-то время сверлила меня взглядом, словно ждала продолжения сцены, а, не дождавшись, удовлетворенно кивнула.
– Так-то лучше, милочка. Учись держать язык за зубами.