Трудные дети
Шрифт:
– Успокойтесь, я вас не трогаю.
– Ну кто так говорит? Покажи мне человека, который исторгает из себя такие же ужасные звуки, как ты?
– она выдерживала драматическую паузу, закрывала глаза ладонью и трагично качала головой.
– Ужас! Сплошной ужас. От тебя любой француз сбежит, стоит ему услышать хоть слово.
– Слушайте, Эл-леонора Авраа...
– не сдержалась я. У меня не получалось, я нервничала и потому запинаться начала, путая русские и французские звуки.
– Помолчите, а? Будьте так любезны.
Она нещадно боролась с моим ртом, как сама
Все бы хорошо, не попадись мне в руки пластинка Мирей Матье. Я ее наслушалась, вдохновилась, так сказать, запомнила ее произношение и переняла для себя. А старуха этот момент банально пропустила. В итоге через месяц я получила такой нагоняй от преподавательницы французского, что почти в себе разочаровалась.
Элеонора Авраамовна приняла это за личное оскорбление. Как же так, ведь она не может научить плохому. А тут говорят - неправильное произношение.
– Скажи мне что-нибудь, - сделала повелевающий жест рукой и внимательно на меня уставилась.
– Что?
– Что угодно.
Ну я и сказала. Жалко мне, что ли? А Элеонора Авраамовна неожиданно за сердце схватилась и начала обмахиваться газеткой.
– Воды мне! И валидол.
– Я все правильно сделала.
– Детка, - мягким тоном проворковала старушка. Так с душевнобольными обычно разговаривают.
– Ответь мне честно, кто та сволочь, что научила тебя ТАК грассировать?!
– Мирей Матье, - последовал невозмутимый ответ.
Бабулька за голову схватилась, пластинку певицы задвинула в самый дальний ящик и строго-настрого приказала забыть о существовании такой певицы. Только все равно уже сделать ничего было нельзя - с годами сгладилось, конечно, но говор уже утвердился.
– Теперь тебя точно ни один француз не поймет, - заявляла старуха.
– А вот посмотрим, - парировала я.
Несмотря на "южный" акцент, с французами в дальнейшем у меня сложились прекрасные отношения.
Так что все у меня было прекрасно, все шло как надо и извне ничего не тревожило. И понятное дело, что встретить свое прошлое в лице Антона - и через пару месяцев после него - Риту, - я не ожидала.
Все поменялось - обстановка вокруг меня, люди, да и я сама тоже. Не было больше той девочки, живущей под одной крышей с алкашами. Я прилично и со вкусом одевалась, несмотря на малое количество денег, но во многом благодаря все той же старушке.
– У тебя очень специфическая внешность, Александра, и абсолютное отсутствие внутреннего стиля. Поэтому запомни мои немногие советы и следуй им.
– Всегда?
– В твоем случае - да, - старушка назидательно поднимала палец вверх и начинала проповедь.
– Хочешь выглядеть стильно - отматывай пятьдесят лет назад и смотри на моду того времени. Будем работать с чем есть - а у тебя нет ничего, лишь бледная кожа да черные глазюки.
– Тема, - подсказала ей.
– Да. Тема. Не твоя. Играть со стилями ты не умеешь. Твое - чувственная классика с игрой на цвете. И помада. Обязательно красная помада, иначе слишком много черного и белого.
И пусть мое платье стоило сущие копейки, а потертая сумка, которую я с каменным лицом выдавала за винтаж, - и того меньше, но у меня был образ. А у девушек моего возраста, как правило, его не было.
В конце февраля моя однокурсница Аня пригласила некоторых девушек из нашей группы отметить ее день рождения в каком-то клубе. Отказываться было нельзя - все-таки я столько лет налаживала с ней приятельские отношения, что пришлось согласиться. А мысленно искала, из чего можно урезать деньги на подарок. В принципе, даже урезать ничего не пришлось - решили скинуться всей группой и купить ей плеер.
– А куда мы пойдем?
– с любопытством спросила я у сияющей и наряженной именинницы.
Она загадочно сверкнула глазами и захлопала ресницами.
– Секрет.
– Ну Ань!
– Секрет, Аля, секрет. Но вам обязательно понравится. Ты помнишь, во сколько встречаемся?
– В семь, нет?
– В семь, в семь, - закивала девушка и тут же подскочила, громко хлопнув в ладоши.
– Слушай, Аль, а может, ты ко мне пораньше придешь? Поможешь мне с нарядом, да и просто с тобой отметим отдельно от всех?
Я просияла.
– С радостью.
В обед приехала к Аньке, и мы с ней вдвоем оторвались. Родителей у нее дома не было, вся хата в нашем распоряжении, поэтому и делали, что хотели.
– Ты так пойдешь?
– скуксившись, поинтересовалась Аня и безрадостным взглядом окинула мой наряд.
Я на свое платье посмотрела, потом даже к зеркалу подошла и оглядела себя с головы до ног. Все было прекрасно и выдержано, как старуха и учила. Платье красное, пусть не из самой приятной ткани, зато сидит хорошо, облегая тело как перчатка, черные сапожки длиной ниже колен дожидаются меня в прихожей, тонкий пиджак черного цвета, чтобы не помяться, висит на плюшевой спинке стула. Украшений не было, но и без них смотрелось довольно неплохо. Косметику в этот раз я взяла у Ани, но опять же, накрасилась в меру.
– А что не так?
– Ну, мы же в клуб, Аль.
– И что? Я плохо выгляжу?
Она неопределенно мотнула головой и почесала высокий лоб.
– Да нет, не то чтобы...Просто это клуб. Погляди на меня. Видишь, как я одета?
В ультракороткое ярко-желтое платье, еле прикрывающее бедра. Мне такое не подходит.
– Мне не идут такие вещи, Ань, - уклончивым тоном отказалась я.
– Давай все так оставим.
– Хотя бы румяна возьми.
– Ты посмотри на меня. Какие мне румяна?